Интересно, будет ли тетя Рая сильно плакать, если потеряет сына в результате загадочного исчезновения?

Сложность в том, что они однояйцевые близнецы с моей мамой, и если она будет плакать, мама точно будет плакать сильнее. По крайней мере, тетя Рая — часть русской мафии. Мама — верующая во все солнечное и могла бы — и хотела бы — сильнее пострадать от исчезновения племянника в никуда.

В общем, все это испытание не стоит того, чтобы давать волю своему импульсу.

Репрессировать.

Николай трясет меня за плечо рукой, которая будет в гипсе, если этот ублюдок не прочитает атмосферу.

Он примерно моего возраста, у него длинные темные волосы, которые спадают на шею, если их распустить, но сейчас они собраны в небольшой хвост. Весь образ завершают проколотые уши и член — потому что он думал, что страдает трипофобией, и гений решил, что лучший способ избавиться от этого — просверлить дырки в своём теле.

Оказалось, что на самом деле у него ее нет, и это была фаза. Как и татуировки, волосы, стиль.

Иногда он ходит в стиле гранж, в джинсах. Иногда он одевается в странное модное дерьмо, которое привлекает к нему все внимание и даже больше.

В основном, он бродит полуголым, как сегодня вечером — якобы у него аллергия на рубашки. Его грудь — это карта татуировок, которые можно заметить с Марса и которые не одобряют инопланетяне.

Тем не менее, его родители — лидеры русской мафии, и он происходит из длинного наследия лидеров Братвы. Однажды он также займет там должность. Так что колледж — это просто этап обучения, чтобы он знал все тонкости бизнеса.

На самом деле, большинство студентов Королевского университета, так или иначе связаны с мафией, а наши профессора близки с большими парнями.

— Какие планы на вечер, наследник Сатаны? — Николай выдувает дым в сторону проходящей мимо девушки, и она бросает кокетливый взгляд. — Что мы будем делать на посвящении?

— Спроси Джереми. — Я наклоняю голову в его сторону. Он лежит на диване, две девушки борются за его внимание, как бесплодные животные.

Он не отталкивает их, но и не сосредоточен на них. Он склоняет голову на сомкнутый кулак, слушая, как Гарет говорит о хрен знает чем.

Наверное, о чем-то скучном.

Но Джереми не выглядит скучающим, надо отдать ему должное.

— Пойдем! — Николай тащит меня к ним, и на этот раз я вырываюсь из его хватки так сильно, что он едва не падает на землю.

Моего кузена это, похоже, не волнует, он ныряет между двумя девушками, и они визжат от восторга. Похоже, поняв, что Джереми не будет обращать на них внимания в течение следующего столетия, они переходят на колени Николая.

Я иду позади Гарета и наклоняюсь, чтобы прошептать ему на ухо:

— Привет, старший брат.