От прикосновений к упругой груди, гладкой белоснежной коже, красивых длинных ножек, он всё же не удержался. Стиснув зубы, он одел Нику в те же вещи, что были на ней и оделся сам, накрыл девушку тонким одеялом и устроился рядом с ней.

Утром объяснил, что она потеряла сознание и он боялся оставить её одну, а потом…потом явился Даня и среагировал, как любой другой на его месте.

А это значит только одно: план удался.

Вот только Нику он не получил, на второй же день она исчезла, и никто не знал где она.

Глава 22

Что такое смерть?

Вряд ли у кого-то есть ответ на этот вопрос.

Ты просто исчезаешь в пустоту. Ничего не чувствуешь, ничего не знаешь, никого не видишь.

А что такое боль?

На этот вопрос есть сотни ответов. От боли есть тысячи способов избавиться.

Но не от той боли, что ломает тебя изнутри, убивает в тебе все живое, кромсает внутренности на мелкие кусочки.

Не от боли потери, от этого есть одно лекарство — время, но порой оно бессильна.

Самое худшее это — чувствовать себя мёртвым, когда ты жив. Жив телом, а душа растерзана в клочья. Ты только оболочка больного сердца.

Таким куском дерьма, Даня не чувствовал себя никогда. Два месяца мучений и бессонных ночей. Два месяца бессмысленных разговоров, беготни и мольбы по всем знакомым. Ничего.

Никто не хочет говорить или и вправду не знает, где находится его мышка. Его невинное создание, которую он обидел и унизил.

Если бы он мог, он сам бы себе морду набил, если бы мог вернуть время вспять, может он и не ходил бы сейчас ни жив, ни мёртв. Мысли, что он мог держать в своих объятиях свою любимую девочку, целовать её пухлые мягкие губы, тонуть в омут небесных глаз, вместо того чтобы тосковал по ней, убивали его.

— Может я в чем-то и виноват, но ты сам это как объяснишь? — Даня зашёл в бывший кабинет Ники на следующий день после возвращения в реальность, без стука и с порога набросился на Никиту, — Ты бы как это воспринял? — тыкнул он пальцем в экран своего телефона, где была фотография Ники и Артура в одной постели.

— Откуда у тебя это? — спросил Никита, хмурясь и вглядываясь в картинку.

— Это уже не важно, — ответил Даня и сел на стул.

— Очень даже важно, — бросил Никита телефон. — Этого не было, — уверенный в своих словах, сказал он и откинулся на спинку кресла.

— Тебе откуда знать, — фыркнул Даня.

— Я знаю свою сестру и к тому же я знаю, что было в тот вечер, — Даня округлил глаза и заёрзал на стуле.

— И что же? — спросил он, делая вид что ему это не важно.

— Это уже не твоё дело, — Никита не собирался объяснять хоть что-то.

— Ник, я её люблю и если она этого не делала, я должен знать, — с выдохом сказал Даня.

— Ты должен был ей доверять, а не вести себя как истеричная баба, — возмутился Никита.

— Я тупой, ревнивый идиот, ясно? — крикнул Даня, резко вставая со стула.