Ты можешь вести себя как раньше, это ни на что не повлияет.

Говорю, но всё внутри протестует против этого. Поднимается волна негодования, сердце сжимается от мысли, что мужчина именно так и поступит.

Дамир ведь стал моим первым мужчиной, и как бы мне не хотелось отмахнуться от этого, но для меня не было секундного порыва. Где-то в глубине души уже зародились чувства, с которыми ничего не поделаешь.

Не любовь, конечно, но симпатия. Легкая, а при этом вцепившаяся клешнями в меня. Мне будет невыносимо больно, если Дамир сейчас действительно выберет не меня, а возможность развлекаться с другими.

Я стараюсь выглядеть собранной и не подать виду, насколько любой поступок мужчины может ранить меня. Но лучше сразу всё решить и знать правду, чем тешить себя глупыми иллюзиями.

— Я не буду устраивать скандала или что-то вроде этого, — добавляю поспешно, разглаживая тканевую салфетку на коленях. — Но тогда не жди от меня отклика и повторения нашей близости. Я заслуживаю знать правду, а не ожидать твоего нового нападения.

— Значит, в бассейне это было нападение? — Дамир посмеивается, и это хороший знак.

— И на кухне тоже, — добавляю с напускной серьезностью. — Ты вообще постоянно нападаешь на меня.

— Вот как?

Мужчина подпирает кулаком подбородок, его левая бровь ползет вверх. Его шутливые интонации растапливают лёд внутри, даря надежду на хороший финал нашего разговора.

— Какой я, оказывается, ужасный. Подашь на меня в суд? — предлагает, а вокруг его глаз собираются тонкие лучики веселья. — Если я продолжу нападать…

— А ты продолжишь?

— Возможно.

Моя гордость плачет где-то в углу, потому что у меня не получается схитрить и не показать своих настоящих эмоций. Я расплываюсь в широкой улыбке, щеки горят от смущения и радости.

Это не прямой ответ, на который я надеялась. Но всё равно шаг навстречу. Впереди ещё столько проблем, с которыми нужно решить: мой колледж, Лига Плюща, где я должна учиться в следующем году… И странные, неопределенные отношения с Дамиром.

Но сейчас я чувствую, словно всё может получиться.

— Я отойду, — мужчина поднимается, когда его телефон начинает звонить. — Это один из инвесторов.

— Хорошо.

Я кручу в пальцах вилку, накалываю несколько листков салата. Наш столик возле большого панорамного окна, поэтому я и дальше могу видеть Дамира. Он стоит на улице, с жестким выражением лица и что-то объясняет собеседнику.

Даже сквозь слой толстого стекла я чувствую его напор и сильную энергетику. Это притягательно, когда его недовольство направлено не на меня.

А затем я понимаю, что не только я выступаю в роли наблюдателя. Некоторые посетители тоже смотрят, только на меня. Их взгляд скользит по мне пару секунд, не привлекая лишнего внимания.