А это что значит?

— Что у меня быстро растут волосы на ногах?

— Это значит то, что у тебя давно нет мужика, и мне это нравится, солнышко мое, — смотрю на Вадима и понимаю, что у меня пропал дар речи. Что мы вообще обсуждаем?! — Леночка, прием?

— А как твои ноги, а точнее носки? Отстирал от уличной грязи?

— Нет, конечно. Я в свой дом всякую каку не несу. Выбросил перед тем как зайти в свои хоромы. Ступни отмыл, не боись.

— Можно подумать мне нужны твои ступни. А что ты здесь делаешь, кстати? В столь ранний час, да еще и у моего дома?

— Жду тебя, что ж еще. Как там Говнюша?

— Замечательно. Благодаря твоему кормлению она снова оправдала свое первое имя.

— Ну вот смотри все жалуются, а справедливость то есть на свете. Ты мне изгадила вечер, а я тебе ночь.

— Ну если ты такой обиженный, чего приперся сюда?

— А я отходчивый, звездочка моя.

— Только поэтому? Может еще какая-то причина почему ты меня караулишь, начиная прямо с утра?"

"— Может потому что ты мне нравишься? — делает многозначительную паузу, вглядываясь в мое лицо. — Хотя вру-не нравишься, — серьезно произносит Вадим и почему-то после этих слов мне становится…обидно. — Влюбился в тебя, дуру такую.

— Дура?! — удивленно спрашиваю я, правда пока непонятно чему удивилась больше.

— А я старый, больной урод, не умеющий целоваться?

— Ну что за детский сад? Я так не говорила.

— Проще сказать вслух, чем завуалированно назвездеть. Но если я не такой, то и ты не дура. А вообще мне по фиг, Лена, сказал будешь моей женой, значит будешь. Влюбляйся в мои другие положительные стороны, кроме внешности, возраста и прочего. До февраля есть время.

— Февраля?

— Да. Мать сказала, что жениться в январе нехорошо. Надо согласиться с ней хоть в одном, чтобы отстала. Так что женимся в феврале. В конце лета, когда твой организм насытится полученными витаминами, и мы потрахаемся для себя, в смысле поживем для себя, — тут же исправляется Вадим, — начнем зачинать ребенка. Слово какое-то дурацкое. Как правильно?

— Начинять? — еле сдерживая смех, брякаю первое пришедшее на ум слово.

— Начинять я тебя буду, невежда. Короче будем делать ребенка. Но ты не думай, на этом секс не прекратится. Просто на люстре, заборе и прочих экстремальных местах трахаться мы не будем.

— Нет, так не пойдет. Я без люстры не смогу.

— А придется, девочка моя. Никакого экстрима.

— Все, хватит, Вадим, — откашливаясь произношу я. — Я из-за тебя опоздаю.

— А я на кой хрен приехал? Садись, женщина, — Вадим обходит машину и открывает мне дверь, жестом руки приглашая в салон. — Давай, Леночка, в центре пробки, ты же не просто так по понедельникам и пятницам едешь в метро.