На выход, дорогая, на выход.

Всю дорогу я жалела о том, что наделала чертову шелковую блузку. Неудобно, да еще и верхняя пуговица постоянно расстегивается. Кошмар, еще подумает, что я какая-нибудь распутница. Да, блин, какая разница, что она подумает, не с ней же мне жить в самом деле!

Как ни странно, рассказы Вадима о том, что его мать живет около психушки, оказались истинной правдой. В одном Вадим оказался прав. Я действительно отвлеклась и забыла на время о вчерашнем случае. Один стресс перекрывает другой. Супер.

— Вадим?

— Что?

— Мы психушку только что проехали, может меня лучше туда, а не к твоей матушке?

— Да это одно и тоже. Ой, да шучу я, Лен, ну ты чего?

— Я не хочу к ней. А с тобой нельзя быть, пока ты решаешь дела?

— Нет, Леночка, нельзя, — уверенно произносит Вадим, поворачивая голову в мою сторону. — Все будет хорошо или попросту…

— Что?

— Не ссы, дорогая. Как поставишь себя с моей матерью при первой встрече, так и будет в дальнейшем. Физически она тебя сильнее, так что единственное чего нельзя с ней делать-это драться.

— Ты шутишь?

— Нет. Она здоровая, крепкая женщина. Превосходит тебя не только в росте и весе, но и в силе. Поэтому, если все совсем не заладится-звони мне. Драться-не надо.

И ведь ладно бы говорил шутя, так нет же-серьезно! Что там за Гитлер в юбке? А может и не в юбке вовсе. Мамочки, да я так все ногти сгрызу. Хорошо хоть от дома до психушки рукой подать, просто не успею вкусить все свои ногти. Из машины Васнецов меня буквально вытаскивал, я словно приросла к сиденью.

— Лен, ну прекрати.

И ведь понимаю, что веду себя как трусиха, но поделать ничего не могу. Наконец, кое-как справившись с дурацкими эмоциями, я все же собралась с духом и гордо потопала под руку с Вадимом. Хотелось бы мне спросить на кой черт его матери целый дом, если живет она одна, но я вовремя прикусила язык, как только узрела собственно хозяйку дома. Мама дорогая…



Глава 40

Я букашка… букашка… и снова букашка. Или лилипут. Точно, я лилипут в стране великанов. Разве бывают такие высокие женщины? Васнецов тянется целовать в щеку мать, которая на каблуках оказалась точно такого же роста, как и он сам, но поцелуем в щеку не обошлось. Она зажимает его в тиски, вроде как объятье, но вид такой, как будто самка богомола съедает бедного самца.

— Мам, ну прекрати, недавно виделись, — какое счастье, что мой самец жив и сильнее маман, раз сумел от нее отцепиться. — Познакомься, это моя Лена, — Васнецов тут же делает шаг ко мне и легонько приподнимает за плечи. — Моя почти уже жена. Не буянь и не зверствуй, пожалуйста, с ней. Будь милой и хорошей. Оставляю тебе Леночку на полдня, жду от вас вкусного торжественного обеда. Мама? — кажется, маман обалдела, как и я.