Потому что кривая морковка, которую она воткнула в снеговика, торчит совсем не там, где была изначально, а гораздо ниже…

И всем своим видом напоминает то, что неприлично произносить вслух.

До каких новых извращений со снеговиком додумался бы ещё Боярка, узнать мне не довелось. Я даже реакцию его на выходку Алёны не успеваю увидеть.

Высоченные каблуки от моего непроизвольно резкого движения разъезжаются на скользком металлическом полу. Так что я просто-напросто шлёпаюсь в груду льда, и многострадальную ногу с волдырем простреливает болью. И как-то совсем больше не до смеха.

— Уй-й… — шиплю сквозь сомкнутые губы.

— Ушиблась? — рядом мгновенно оказывается мой босс. — Дай гляну.

Он щупает мою щиколотку, и я ойкаю.

— Больно…

— Вась, где тут аптечка? — быстро спрашивает Лебеда.

— Хмм… — непонятным тоном мычит Боярка, потом откашливается и добавляет уже обычным голосом: — В конце коридора лазарет есть гостевой, там сейчас открыто.

— Понял.

Лёгкий толчок, и я вдруг оказываюсь в воздухе с болтающимися ногами. На руках у своего босса, который стремительно выносит меня прочь из морозильной камеры.

Глава 17. Слишком горячий босс

В холодном белом лазарете никого нет. Сижу, прислонившись спиной к стене, на узкой медицинской кушетке — там, куда босс лично усадил меня. После морозильной камеры никак не получается согреться, и по спине у меня временами пробегает озноб.

Сам босс ходит туда-сюда, инспектируя содержимое полочек и ящичков в шкафах.

— Нашел! — объявляет он через несколько минут и возвращается ко мне с мотком эластичного бинта и мазью от растяжений.

Пока я читаю этикетку на тюбике, Лебеда опускается прямо на колени перед кушеткой, самоуверенно задирает подол моего облегающего платья и, помедлив, начинает стягивать чулок.

Я вздрагиваю. А нога и вовсе действует на автомате — пихает босса в твердый мускулистый живот, вынуждая его отпрянуть вместе с наглыми руками. Но достается и мне самой: лодыжку снова простреливает ноющей болью.

— Дин, не дури! — хмыкает он. — Я же не насильничать собираюсь, а всего лишь хочу помочь."

"— Уж со своим чулком как-нибудь без вас справлюсь, — парирую я сердито и принимаюсь за дело сама.

Лебеда пристально следит за процессом разоблачения моей травмированной ноги. Темные глаза кажутся совсем черными и поблескивают, как у кота, завидевшего мышь.

— Надо втереть лечебную мазь и наложить тугую повязку, — напоминает он низким вибрирующим голосом. — Я помогу. Просто не сопротивляйся, Дина…

Эти его особые мужские интонации затрагивают во мне что-то глубинно-женское, потаённое. И, как бы это ни злило, я начинаю взволнованно трепетать против собственной воли.

— Ладно. Мажьте и бинтуйте.