Я впервые организовывал такое мероприятие, но искрящаяся улыбка Малинки и её чарующая зелень говорили, что я на верном пути. Вот только я никак не мог определиться с тем самым моментом! Бархатная коробочка, что я приобрёл ещё в выходные, сейчас лежала во внутреннем кармане пиджака и будто обжигала кожу через два слоя ткани. Я же, как пятнадцатилетний мальчишка на первом свидании, потел и бледнел, представляя эту животрепещущую картину.

В ресторане я так и не решился! Не то чтобы я сомневался в своих способностях очаровывать, но хорошо помнил, что мнение моей девушки чаще идёт в разрез с общественными устоями.

Мы немного покатались по городу, целуясь на светофорах. Даша попросила рассказать о Элине и нашей супружеской жизни, так что, стараясь не завязнуть в воспоминаниях, я поделился своим «нерадостным» прошлым. Сначала говорить было тяжело, и я даже порывался бросить рассказ, но рядом была самая добрая и понимающая Малинка, так что вскоре слова давались легко. Я знал, что она ценила доверие и сама отвечала тем же.

Следующим пунктом моего экстренного свидания стала прогулка по набережной. На улице уже было темно, так что городское освещение и прибрежные фонари мерцали, отражаясь в воде, превращая ту в сказочную, блестящую жидкость.

Погода нам благоволила, демонстрируя чёрное небо с россыпью звёзд и зарождающимся месяцем.  Мы открыли прихваченную из ресторана бутылку шампанского, но пила теперь только Даша, я же свой, почти разрешённый правилами ПДД, бокал выпил ещё в ресторане."

"Мы говорили обо всём и ни о чем конкретном, смеялись над шутками наших жизней. Так легко и  свободно я чувствовал себя только в детстве. Будучи девятилетним мальчиком, я всё ещё верил в чудеса и добрую фею, которая прилетит и взмахом волшебной палочки помирит моих родителей.

Наверное, когда мать всё-таки ушла, оставив меня с отцом и выбрав деньги в знак компенсации за потерю сына, я впервые глубоко засомневался в правильности своего мировоззрения. Будучи подростком, а потом уже и взрослым, я спрашивал отца о тех днях, но он предпочитал отмалчиваться. Они оба любили друг друга, я это знал, видел и чувствовал. Отец после развода так больше и не женился, лишь регулярно менял спутниц жизни. С мамой же я поддерживал связь вплоть до самой её смерти шесть лет назад от сердечного приступа. Она пришла ко мне в школу спустя пару месяцев после развода, просила прощение, что бросила. На мою просьбу, вернуться домой, получил категоричный отказ и скупые пояснения, что отец разбил её сердце и потерял доверие. Насколько я знаю, они больше не встречались и даже не пересекались. Мама большую часть времени проводила за границей, меняя санатории и курорты в попытках поправить своё слабеющее здоровье.