— Не боишься, — полувосхитился я. — Странная ты женщина. Неужто не веришь в то, что я Бог?

— А что мне от этого? — резонно заметила Ириада. — Я, знаешь ли, много чего повидала. До того как стать Велесовной, я на рынке работала и ларьки держала.

— Ларьки?"

"— Торговые палатки, — пояснила она охотно. — Ты даже не представляешь, какие там отморозки попадались. И я справилась. У меня требовали дань. Резали меня, и стреляли. У меня бита была и я ею одному голову снесла…

— Ты воительница? — внезапно развеселился я. — Почти как валькирия.

— Можно и так сказать, — Ираида пожала плечами. — Ладно, слушай. У меня есть желание потрепаться. Редко удаётся найти хорошего собеседника, который не боится обидеть. Или настроить против себя.

Женщина говорила долго, рассказывая о быте и нравах страны, в которой я оказался. Выходило так, что Россия — это страна которую раньше называли Русь. Или Гардарики. А город, в котором я нахожусь — Санкт-петербург. Его построили неподалеку от Хольмграда. Про Хольмгард я знал, и даже бывал там. Когда ярлом там был ещё Святослав. Нужно сказать, хороший он был мужик. И воин славный, и правителем Гардарики был достойным. Оказалось, что за это время, столицей страны стал этот самый Санкт-петербург. А Хольмгард как-то захирел и стал, как выразилась Ираида, городом провинциальным. А вообще, как я понял, жизнь в Мидгарде сильно изменилась.

Велесовна немного захмелела и очень скоро я перестал понимать, что в мире творится. Она сыпала какими-то непонятными словами: «интернет», «телевидение», «сотовая связь», «машины». Из того, что я смог усвоить, было понятно: мир изменился и сильно. В высоких домах, поделенных на клети, или как сказала призывательница «квартиры», теперь живут по нескольку семей. Они работают, учатся в университетах, а по вечерам смотрят движущиеся картинки в телевизорах и интернетах. И никто больше не ходить в набеги за хорошей наживой. Да и зачем? Серебро теперь не добывается в боях с соседями. Скорее, люди получают деньги «оказанием услуг». Я слушал и аж рот открыл от удивления, до того чудные вещи говорила мне эта женщина. Правду сказал Хеймдалль: мир сильно изменился, пока мы спали в Асгарде.

Бутылка постепенно пустела, а гадалка все рассказывала.

Она стянула с себя попону, оказавшись вполне ладной женщиной. А когда сняла гнездо, то и вовсе стала симпатичной. Хотя уверенности в этом не было. Рисунки на лице меня напрягали.

— Ты колбасу-то ешь, — посоветовала Велесовна.

— Что за зверь? — подозрительно уточнил я. — Змея?

— Да брось, — хохотнула баба. — Сырокопченая колбаса это… — она покрутила пальцем в воздухе, — ешь, короче. Не отравлю.

— Как будто ты смогла бы, смертная.