И я ведь ему никаких «записочек» не оставил, поэтому приятным бонусом для Сережи станет двушка на Пушкинской и сберегательный счет в банке. Все что от «былой славы» у меня осталось. Пусть пацан поживет.

Зато теперь от чего двадцатилетний слесарь без опыта в единоборствах дал согласие на бой, понятнее стало. Обещали молодому разряд дать, премию выписать, с общагой какой-то вопрос решить. Не раскладушками же, наверное молодого проспонсируют… Тут другой вопрос, других кандидатов не нашлось на огромном заводе? Почему именно «меня» выбрали. Решил выяснить.

— Хрюшкин, я от боев не отказывался, не отказываюсь и отказываться не буду, на ус себе намотай, — пояснил я. — Просто интересуюсь — все ли в силе? По правилам понимание хочется чуточку большее, по сопернику. И не скромный вопрос, почему вы в меня поверили, товарищ начальник? Дюже я талантливый?

— Я то в тебя поверил? — начальник аж водкой подавился, оправдывая свою фамилию захрюкал. — Во даешь.

— Раз на бой выставляете, верите значит, — предположил я, как мне казалось все логично.

— Кресов, ты на солнце перегрелся? В кого я там поверил, ты блин брак порешь чуть ли не каждый день, рукопожопый ты мой, — отмахнулся начальник, осматривая выпачканную водкой рубашку. — Блин, теперь вонять будет, а мне на совещание в пять.

Он снял трубку, набрал короткий номер, за дверьми на столе секретарши забренчал телефон."

"— Любочка, рубашку мне новую принеси. Спасибо, дорогая, — трубку положил, на меня уставился. — На чем мы там закончили… А! Вспомнил! Кресов, ты же сам мне рассказывал, что выйдешь и после первого удара ляжешь? — Никита Ильич достал из комода салфетку и рот принялся вытирать. — На хрена тебе еще какие-то правила, соперники? Бокс есть бокс — выйдешь, никто тебя сильно лупасить не будет, подумаешь получишь пару тумаков от таких же как ты рабочих — так меня жена сковородкой сильнее бьет. Мы же обговаривали…

Бокс, значит. Я отрывисто кивнул. Уже лучше. Бокс мы умеем, практикуем.

— Насчет остальных кандидатов, — продолжил Никита Ильич. — Если ты про Мишку Косолапова, то он отказался, чи геморрой у него вылез, чи грыжа… Ты как будто не знаешь — все мужики в отпусках, любители блин курортов Краснодарского края. Фомин вон в Туапсе умотал с семьей, хотя ходил по цеху в грудь себя бил, что выступит! А чего, нечего на меня так пялиться, попробуй их не отпусти — сразу либо голова, либо жопа заболит и на больничный, как Косолапов. Поэтому не обольщайся, что тебя кто-то куда-то выбрал… Других кандидатов у меня в твоем весе нет, а участвовать в выступлении — положено! Вон Прядкин хотел, но куда ему с шестьюдесятью килограммами в полутяжи?

— Ясно.

— Ясно тебе, — хмыкнул Хрюшкин.

Я не удержался начальника подколоть.