Та, как сокол, высматривающий в полете жертву, увидела меня и поперла буром навстречу.

— Мальчики, девочки, что желаем? — она резким поворотом остановила тележку в десятке сантиметров от моих ног.

Крепкая такая женщина, жилистая, видно, что нагрузки не пропали даром. А еще у нее была бронзовый загар, как будто она не вылезала с пляжа. Но, судя по всему, загар к ней прямо на рынке и прилип, поди-ка, помотайся вот так под палящими лучами каждый день по несколько часов подряд.

— Пирожки с чем, сударыня? — поинтересовался я, глядя на не внушающую особого доверия тележку, одно колесо которой заедало, а второе смотрело куда-то в бок.

— Пирожки свеженькие, домашние, жареные — картошка, лук-яйцо, печень, мясо-фарш. Беляшики тоже есть… — затарахтела продавщица, перечисляя ассортимент. — По двести рублей пирожочки и триста — беляш. Что желаете?

Дожидаясь нашего ответа, продавщица продолжала оглядываться — вдруг еще кому-то захочется, пока мы тут раздумываем. Не упустить бы.

— Подходим, пирожочки свежие, разбираем.

— Лид, ты что будешь? — спросил я.

— С печенкой, можно два?

— Хоть три, только я бы не рекомендовал мясное, — у меня в животе неприятно стянуло при мысли, что на жаре пирожки, тем более, мясные, быстро портятся.

— А я хочу с печенкой, — Лида задрала носик. — И с лимонадом!

— Выбрали? — поторопила продавщица, там слева заказа ожидал один из челноков.

— Два с печенкой, один с картошкой и два лимонада, пожалуйста, — озвучил я заказ.

— Беляшики не желаете?

Я головой покачал, сунул руку в карман, достал банкноту номиналом 1000 рублей, продавщице протянул. Та деньги припрятала сразу. Открыла ящик, установленный на телегу, одну из секций, откуда повалил пар. Пирожки действительно были с пылу, с жару. Предположу, что женщина жила в одном из соседних с рынком домов, и по несколько раз на день моталась туда, чтобы забрать свежую партию жареной снеди на продажу. Что ж, кажется, можно есть. Продавщица протянула заказ.

— Горячие еще, смотрите не обожгитесь, — она выдала пирожок мне и два Лиде, обернутые полоской бумаги вместо салфеток.

Лида сразу есть начала.

— Так, лимонад, — продавщица закрыла отсек с пирожками, открыла следующий, где хранился лимонад.

К моему удивлению, бутылка «Дюшеса» лежала во льду, пусть и успевшем подтаять. Вот это сервис, блин, Турция со своими олл-инклюзивами отдыхает. На бутылке лимонада стояли два граненых стакана, судя по всему, успешно скомунизденных с автоматов с газировкой. Продавщица достала стаканы, вручила мне и Лиде и начала наливать лимонад.

— Стаканы с возвратом, — прокомментировала она.

Я пожал плечами, отпил лимонад, такое увидеть в моем времени дико, чтобы народ из многоразовых стаканов пил и не морщился, а тут — в порядке вещей.