Я видела, как подрагивает её тело, видела, как ноги нехотя делают шаг за шагом, а ещё видела, что барон практически тащит Киору вперёд, не позволяя оттягивать неизбежное.

Страшна ли такая участь? Не то слово. В какой-то момент даже стало жаль её, но потом, воспользовавшись воспоминаниями Сансы, где мерзавка издевалась над ней, а позже заливисто хохотала, когда бедняжку лупили палками до потери сознания, жалость улетучилась. Эта черноволосая девица — маньячка. Она любила наблюдать за страданиями Сансы. Любила, когда ей было больно и плохо, она буквально питалась её мучениями.

«Таких людей нельзя жалеть!»

Гости перешёптывались между собой. Каждый из них видел нежелание Киоры становиться супругой этому мужчине, но никто не спешил вмешиваться.

Священник, встав между женихом и невестой, затянул нудную речь о любви, верности и о том, как женщина должна почитать, уважать и ценить своего мужа.

Баронесса Тивирон, не скрываясь, обливалась слезами. Её губы дрожали, а платок намок от соленых ручейков, сбегающих по щекам.

На свадьбах частенько плачут, но то слёзы радости, а здесь… Тётка знала, на какую пытку отдаёт свою единственную и драгоценную дочь.

«Я на твоём месте, — всплыли мысли в голове, — сделала бы всё, но ни за что в жизни не отдала своего ребенка за такого, как Жирьен!»

Адриан и леди Кэйхил стояли рядом со мной, Лория и Дрэйк со своей матушкой — чуть поодаль от нас, а наши отцы — позади. Мне было спокойно рядом с ними. Чувствовала, что никто и ничего не посмеет сказать или сделать какую-нибудь гадость.

— А теперь попрошу вас произнести клятвы друг другу и небесам, — прокаркал священник.

Первым начал Жирьен.

Его речь была немногословной, как и тёплых чувств она не выражала. Расчёт. Голимый расчёт, не более.

Далее должна была говорить Киора.

О-о-о-о, как же ей было тяжело. Её грудь часто вздымалась, что говорило о сильном волнении. Медленно повернувшись к гостям-свидетелям, она набрала воздуха, да тут же и замерла, судя по всему, заметив меня и Адриана, что стоял непозволительно близко.

Дыхание Киоры стало частым, а пальцы сжались в кулаки.

«Видишь, да? Твой бывший жених теперь мой, ну как ощущения? Ты так любила наблюдать за страданиями Сансы, теперь пришла моя очередь!»

Руки Киоры задрожали, в то время как моя бровь, словно издеваясь, приподнялась.

— Леди Тивирон! — кашлянул священник. — Ваша речь!

Я ни за что в жизни не вышла бы за такого, как барон Жирьен. Никогда. И никто не смог бы меня заставить. Но Киора… Видимо, смелости у этой дряни хватало лишь на то, как мучить свою сестру-сироту.

«Ты это заслужила!» — кричали мои глаза, когда я неотрывно смотрела на Киору, что, заикаясь и всхлипывая, произносила речь.