— Я тебя растил с самого детства!

Растил, как же! А ещё издевался вместе со своей гнилой семейкой, постоянно унижая!

— Ты никуда не пойдёшь! Я не позволю! — топнула ногой тётка.

— Простите, — вмешался тот самый мужчина, что дал мне свой кинжал, — но по законам нашего государства теперь вы этой девушке никто.

— Да как же… — начала задыхаться тётка. — Да как же это так-то?! Люди добрые! — заревела она, играя на публику. — Я мать ей родную заменяла! Ночами возле её кровати сидела, когда она болела…

— Какую мать?! — перебила я. — Что ты, что твои муж и дочь, вы издевались надо мной! Били и унижали!

Гул за спиной стал ещё громче, а взгляд дяди превратился в убийственный.

— Что ты несёшь, неблагодарная… — нижняя губа тётки затряслась, а вместе с ней и все её подбородки. — Мы закрывали глаза на твоё неприличное поведение. Позволяли делать всё, что тебе вздумается. Жалели, ведь ты в раннем возрасте потеряла родителей…

«Вот же тварь! Актриса из неё просто потрясающая!»

— Не пристало леди лазать по деревьям и копаться в клумбах. Ты с малых лет была странной, но мы любили тебя несмотря ни на что. Потакали всем твоим прихотям. Столько раз я самолично лечила твои синяки и ушибы, и вот что получаю взамен. Клевету! Ты ещё и свою сестру постоянно обижала.

— Ты толкнула Киору, из-за чего она подвернула ногу! Специально не хотела, чтобы её помолвка состоялась! — подал голос дядюшка.

Да сдалась мне ваша Киора! И вы вместе с ней! И вообще, если вы меня так сильно ненавидите и говорите, что я, то есть Санса, сидела на вашей шее, тогда почему не желаете отпускать?!

— Как мастерски вы всё вывернули! — злобно оскалилась я, по притихшим людишкам понимая, на чью сторону они встали.

«Нужно покинуть этот дом и как можно скорее, пока наблюдатели не разошлись! Потом меня уже точно не выпустят отсюда!»

— Достаточно разговоров! Откройте ворота! — потребовала я, уверенно приподнимая подбородок. — В чём дело?! Я прилюдно отказалась от вас! Так откройте же мне ворота и дайте уйти!

— Райлор? — тётка кинула умоляющий взгляд на своего мужа, что стоял хмурее тучи.

— Пусть идёт, — кивнул он.

— Но…

— Пусть посмотрит, как живется простым людям. Мы будем ждать, когда ты вернёшься, — произнёс он. — Походи, погуляй, успокойся. И будь осторожна, — жидкобородый строил из себя любящего родственника.

И вновь народ за моей спиной зашушукался.

Не осталось никаких сомнений — они считали меня полоумной со вздорным характером.

«Плевать! Считайте, кем хотите, только помогите уйти отсюда!»

Эрнест, чье выражение лица было непроницаемым, направился в мою сторону. Что-то подцепил на воротах, и они с легкостью распахнулись.

— Пусть ты и отказалась от нас, — заговорила тётка, наигранно всхлипывая, — но мы всё равно будем ждать твоего возвращения, дитя.