Недолго тебе осталось, милый!

Поместье барона и баронессы ТивиронБаронесса Тивирон сидела в своей комнате перед зеркалом, глядя на отражение, в котором наблюдалась пышная женщина с сильной усталостью на лице. Глубокие морщины, шелушение кожи, темные круги под глазами… Она была измучена, причём как в моральном, так и в физическом плане. Аристократке так хотелось спокойствия. Хотелось видеть, как Киора, что была смыслом всей её жизни, радуется каждому новому дню, что она ни в чём не нуждается, шагая рука об руку с тем, кто дорог её сердцу.

Вот только на деле всё вышло далеко не так. Их мирок, о котором они с дочерью мечтали, оказался другим. Наполненный болью, страданиями и мольбами. Она не находила себе места, зная, что её единственный ребёнок вынужден проходить изо дня в день все уровни ада.

Баронесса Тивирон не могла успокоиться и взять себя в руки. Её сердце невыносимо болело, а на глазах постоянно наворачивались слёзы.

И вот сейчас, смахнув очередную слезинку с щеки, аристократка взяла в руки щётку для волос, начиная рьяно расчёсываться, ощущая болезненное натяжение и слыша, как волосинки рвутся. Душа кричала от страданий, просилась к Киоре, вот только Жирьен перестал пускать измученную мать своей молодой супруги на порог поместья. Она не могла увидеть дочь, не могла хоть как-то её поддержать и защитить.

В последний раз, когда аристократка встречалась с Киорой, на ту было страшно смотреть: красиво одета и причёсана, но взгляд такой безжизненный, словно у сломанной куклы…

— Сломанная кукла, — всхлипнула баронесса, с силой отшвыривая щётку в сторону.

Руки женщины задрожали, а к горлу подступил слёзный ком. Она часто задышала, жадно хватая ртом воздух.

Сегодня… Именно сегодня должно было случиться то, чего тётка Сансы так сильно желала.

Наёмники…

Они воплотят задуманное в жизнь, опозорив тварь, которая столько лет жила в доме баронессы и барона.

— Ты ответишь! — аристократка злобно сощурилась. — Ты за всё ответишь!

Её взгляд сместился ниже, на шею, где недавно красовалось колье, которое, как и все остальные украшения, пришлось продать, чтобы оплатить «труды» тех, кого она наняла.

Баронесса была готова отдать им что угодно, только бы они выполнили свою работу.

Мучительные минуты ожидания бежали, а она всё сидела и сидела, не имея возможности оторвать взгляд от своего зеркального отражения.

Как? Как так вышло, что жизнь настолько круто изменилась? Как получилось, что вместо счастливого будущего она оказалась в тёмной яме одиночества и отчаяния? Аристократка увязла в ней, словно в болоте, пытаясь ухватиться за тонкие лучики света, что становились всё тоньше и тоньше, постепенно сходя на нет.

— А была ли я вообще счастлива? — сорвалось внезапное с её губ.