Облик Иван Иваныча поблек в сознании Барвина, а недавнее покушение перестало восприниматься как вселенская трагедия. Вот только пятидесяти тысяч долларов было жаль. Так жаль, что аж кишки в желудке узлами скручивались.

Отыскав нужный дом, Барвин выбрался из машины. Калитка отворилась без скрипа, ничем не выражая протеста против проникновения во двор чужака. Собаки не было. Задремавший на крыше веранды кот открыл один глаз и тут же утратил интерес к происходящему.

Пройдя по узкой бетонной дорожке, Барвин поднялся на крылечко, постучал и подал голос:

– Эй, дома есть кто-нибудь?

В приоткрывшуюся дверь выглянул мальчонка лет шести, звонко крикнул: «Ма-ам!» – и скрылся. На его месте появилась Даша, оказавшаяся даже пышнее, чем представлял Барвин. Выяснив, что муж ее не заругает, поскольку давным-давно сменил деревенское житье-бытье на городское, Барвин без запинки выдал заготовленную легенду. Мол, вернулся из горячей точки, сунулся домой, а там жена с хахалем. Чтобы не брать грех на душу, уехал. Работы в дачном поселке пока нет, а ночевать негде.

– Пустишь? – спросил Барвин, глядя прямо в глаза прищурившейся Даше. – Я жених завидный. При себе сейчас денег немного, но через месяц мне за два года по контракту выплатят. Что-то около пятидесяти тысяч.

– Негусто, – хмыкнула Даша.

– Долларов, – уточнил Барвин.

Дверь распахнулась шире.

– Жених, говоришь? Это когда же мы с тобой жениться надумали, что-то я не припомню.

– Сейчас. – Барвин ткнул большим пальцем через плечо. – Я на машине. Загнать во двор можно?

– Можно, – решилась Даша и поспешно добавила: – Учти, я не из-за денег. И не из-за машины твоей.

– Я тоже не из-за молока твоего.

– Кончилось молоко. Корова сдохла.

– Новую купим, – пообещал Барвин и пошел открывать ворота.

Когда Даша, спровадившая сынишку к бабушке, вернулась, сумерки за окнами начали превращаться в ночной мрак. Тикали ходики, отсчитывая секунды и минуты. В доме было просторно, чисто и уютно. Угли в печи переливались бордовым и оранжевым цветами.

Пока Даша возилась у печки и накрывала на стол, Барвин бесцельно прохаживался по комнатам, заглядывая то в зеркала, то в многочисленные тумбочки и комоды.

– Хватит тебе бродить из угла в угол, – прикрикнула Даша, очень скоро вошедшая в роль законной хозяйки. – Если заняться нечем, телевизор посмотри. А то в глазах рябит от твоего мельтешения.

Развалившись на диване, Барвин щелкнул пультом. На включившемся канале транслировалось ток-шоу, дающее возможность участникам высказать свою точку зрения на экономический кризис в мире и в отдельно взятой России."

"Выступала какая-то гламурная актрисочка с лакированной желтой гривой и хищно очерченными ноздрями, делающими ее похожей на принюхивающуюся к чему-то выхухоль.