Степанцеву так понравилась собственная шутка, что он засмеялся.

– Когда начинаем? – спросил офицер в засаде."

"– Пусть из берлоги выберется, – решил Степанцев, понимая, что свидетельница им ни к чему. – Без команды никаких действий не предпринимать, сидеть тихо, не высовываться. Если вдруг Барвин направится в нашу сторону, то его продвижению не препятствовать, себя не обнаруживать. Мы его сами возьмем. Хоп! – Он ударил кулаком по ладони, словно давя комара или муху. – Вспомним боевую молодость, а? – Ухмыляясь, Степанцев подмигнул точно так же ухмыляющемуся Белоброву. – Тряхнем стариной?

– Тряхнем, – поддакнул напарник.

– Может, скрытно сопровождать Барвина? – спросил по телефону офицер в засаде. – Ну, если он на вас попрет, товарищ майор. Так, на всякий случай.

– Никаких всяких случаев быть не может!

Оперативный сотрудник хмыкнул. Видимо, полной уверенности, что все пройдет как по писаному, у него не было.

– А давайте используем эффект неожиданности, – сказал он. – Ворвемся в дом с четырех сторон, положим этого сучьего сына… Виноват, возьмем его тепленьким.

– Лишний шум нам ни к чему, – покачал головой Степанцев. – Зачем пугать мирных жителей? Они, понимаешь, с утра до ночи на трудовой вахте, а мы военные действия у них разворачивать будем?

Не слишком удачно подражая Ельцину, Степанцев тем не менее снова расхохотался. Он был здоровым, сытым, веселым мужчиной, не расположенным к меланхолии, вот и смеялся любой удачной или не самой удачной шутке.

– Тогда такой вариант, – не унимался голос в телефонной трубке. – Допустим, я переодеваюсь в местного жителя. Открыто захожу через калитку во двор, поднимаюсь на крыльцо, стучу в дверь.

– И что дальше? – кисло поинтересовался Степанцев, переключая мобильник на громкую связь, чтобы дать Белоброву возможность услышать всю эту ахинею собственными ушами.

– А дальше скажу, допустим, что в доме музыка играет слишком громко. Жена, мол, не может уснуть, жалуется.

– Какая жена? – спросил Степанцев с подковыркой.

– Больная, – ответил оперативный работник, совсем заскучавший на наблюдательном посту.

– На стук молочница выйдет. Она всех соседей в лицо знает. Ничего умнее не придумал?

– Придумал. Шумнуть во дворе надо. Барвин в окно высунется, а мы его из снайперской винтовки снимем.

– Был приказ ликвидировать человека или все-таки арестовать его? – осведомился Степанцев. – И куда мы потом денем его труп с винтовочной пулей в башке? Не знаешь? Тогда не возникай, а делай, что старшие говорят.

Отключив телефон, он взглянул на Белоброва, ища у того сочувствия:

– Нет, ну ты слыхал? Как дети малые, честное слово. Не взвод оперативников, а пионеры.

– Бойскауты, – поправил Белобров. – Пионеров повывели.