– Почему вы… Это что, имеет отношение к смерти Вероники?

– Нет, – быстро ответила Катя, взглядом показав насторожившемуся коллеге из МУРа: «Да, возможно, как-то, что-то, косвенно или же…»

Странное совпадение: подруга одной жертвы и другая жертва жили в одном доме, на одной улице… Единство места. И они все трое: Лукьянова, Журакова и девушка по имени Лола бывали в Калашном переулке, где обосновался психолог, которого посещала Катя…

Кате внезапно стало жарко. Что же это такое? Сначала было убийство в Красногорске. Потом это жуткое убийство в Текстильщиках, и обе жертвы имели косвенное отношение к доктору Деметриосу.

А свидетельница Журакова имеет к нему самое прямое отношение – она его секретарша!

Катя вспомнила разговор Ираиды Викторовны по телефону там, в офисе, тогда… Ах, если бы знать!

– Скажите, а вы говорили Игорю Юрьевичу о своей тревоге по поводу пропажи Лукьяновой? – Катя спросила это навскидку.

– Говорила, жаловалась. Он меня успокоил. Сказал, что, может быть, у нее роман. Разве мог он предполагать, что с ней такая беда. Разве я могла такое о ней подумать? Мне даже в голову… Господи, да я… Сегодня, видите, я даже на работу не вышла, нас никого жильцов из подъезда не выпускают.

Скажите, а правда там, на первом этаже, что-то совершенно невероятное, чудовищное?

– Убийство с целью ограбления, – сухо ответил коллега из МУРа.

– Какое еще ограбление? Зачем вы нас обманываете? – воскликнула Ираида Викторовна. – Соседу вон плохо с сердцем стало, когда он это увидел, и ваших милиционеров чуть наизнанку не вывернуло… Это же только бешеный зверь такое мог сотворить… маньяк… нелюдь проклятый!

Глава 18

Красная шапочка

А в это же время или, может, чуть раньше или попозже дома у четы Ермаковых был мирный уютный семейный завтрак.

– Сказал бы вчера, что ты днем свободен, могли бы сгонять в «Ашан» за продуктами, – сказала Евгения Ермакова, качая босой ногой.

Кухня в двухкомнатной квартире на третьем этаже сталинского дома, где Евгения-Женя жила всю свою жизнь – сначала с отцом, ныне покойным, потом одна с кошкой и вот уже почти полтора года с мужем Евгением-Женей, переехавшим к ней из Питера.

Кухня – новый холодильник, купленный в кредит, клетчатые занавески, закипающий электрический чайник.

Раздельный санузел, прихожая, где совсем недавно Ермаков сам лично поклеил новые обои.

Дома Женя ходила, как и «в мир», всегда только в брюках – сейчас вот в мягких фланелевых из молодежного магазина и майке. Коренастая фигурка, мокрые волосы – только что из душа, розовая, чисто вымытая кожа.

– И как ты можешь есть столько сладкого? – Она покачала головой, наблюдая, как муж накладывает на хлеб толстый слой клубничного варенья. – Слипнешься.

– Не слипнусь.