А в нем…

– Черт… вот черт… что тут было?! – не выдержал Должиков – молодой, только что из отпуска старший лейтенант.

В пакете была женская голова. Отчлененная, оторванная, со спутанными светлыми волосами, крашеными когда-то краской «блонд» – когда-то… давно…

Голова в пластике проплыла мимо… Черты мертвого лица…

– Я видела потерпевшую. Это ее сумка, ее платье, это она, я ее узнала. – Катя НЕ УЗНАЛА своего голоса. – Я все вам расскажу. Только сначала мы должны встретиться с Жураковой. Как же это… кто мог с ней вот так… как ее убили?

– Видимо, сначала ее ударили сзади, оглушили.

Потом… я, честно, такого никогда раньше не видел, что-то новенькое, – коллега из МУРа скривился, – в лифте привязали веревку, продели одним концом сквозь дырки-воздуховоды в кабине, затянули накрепко, а второй конец обмотали вокруг ее шеи. Когда кабину вызвали наверх, веревка потащила ее за собой. Насколько хватило и дальше. Механизм лифта мощный. Ей голову оторвало. Она по документам Вахина Лолита, двадцати двух лет, мы паспорт в ее сумке нашли. И карточку-пропуск, она в клубе «Мехико» работала. На восьмой этаж придется пешком подняться. Я при беседе с вашей свидетельницей поприсутствую, не возражаете?

Почти на всех верхних этажах были приоткрыты двери, соседи собирались группками, молча провожали взглядами, перешептывались, поверяя друг другу ужасные подробности ночного происшествия в подъезде.

Свидетельницу Журакову они встретили на площадке восьмого этажа жарко обсуждающей с соседкой – при распахнутой двери, в тапочках на босу ногу.

Журакова обернулась и…

Шелковый халат-кимоно…

Пухлые щеки…

Обесцвеченные волосы зачесаны кверху и наспех кое-как прихвачены заколкой со стразами…

Катя поняла, что она знает и эту женщину.

Видела ее совсем недавно. Где?

– Ираида Викторовна, мы к вам из милиции, – старший лейтенант Должиков сунул ей под нос удостоверение. – Вы знакомы с Вероникой Лукьяновой?

– Да, она моя приятельница. Она… А что с ней? Она мне не звонит. И я не могу ей дозвониться никак. Я думала, она уехала отдыхать, но…

«Этот ее голос… я же слышала, как она это говорила… в приемной Деметриоса. Игоря Деметриоса?!» – Катя вспомнила секретаршу психотерапевта Ираиду Викторовну.

– Что с Вероникой? – испуганно спросила Журакова.

 – У нас тут в доме такой кошмар, и вы… вы тоже вот… Что с ней?

– Мы могли бы пройти в квартиру, тут на лестнице неудобно. – Катя мягко подтолкнула Журакову к двери.

– Что с Вероникой?

– Ее убили.

– Убили? За что?! Ой, что-то темно, в глазах темно… ничего, сейчас, сейчас…

– Обопритесь на меня. – Должиков подхватил толстую Журакову под мышки.

В квартире ее усадили на диван."

"– На подоконнике в кухне валокордин, пожалуйста… двадцать капель. – Журакова задыхалась.