– Дайте мне свой! Я должна сообщить, предупредить… Слышишь ты, дай же мне!

Она увидела его лицо. Он улыбался, воспринимая ее отчаянные просьбы не больше чем писк комара, вьющегося над головой. И Катя внезапно поняла: некуда звонить, никто ей не поможет. И еще она поняла: САМОЕ СТРАШНОЕ ВПЕРЕДИ.

Визг тормозов на вираже, встречная полоса, огни, огни, огни. Вереницы машин… А впереди над всем этим рев мотоцикла – удаляющийся, приближающийся и снова удаляющийся…

Реальность как будто дала трещину, сместилась вправо, а может, влево. И все, что могло помочь – милицейские патрули, телефонные будки у станций метро, остались где-то там. Бешеная скорость словно растворила их в себе, оставив в реальности только сизые сумерки, алую полосу на горизонте да вырастающие на фоне темного неба утесы… нет, дома, остовы недостроенных высотных домов.

Гигантский пустырь, отведенный под строительство элитного жилого комплекса, распаханный бульдозерами, залитый бетоном, законсервированный из-за разразившегося финансового кризиса.

Пустые глазницы оконных проемов, сваи и перекрытия, глина, краны как скелеты динозавров, лужи мазута. Слепящий глаза прожектор, нацеленный на проходящую рядом со стройкой улицу, густо застроенную панельными девятиэтажками.

Рев мотоцикла оборвался где-то там, возле строительных кранов…

Джип уперся в запертые железные ворота. Гай колебался лишь одну секунду. Потом сдал назад и разогнал машину.

– Голову береги!

Катя едва успела закрыться руками. Джип снес ворота. Звон разбитых фар, скрежет металла, грохот осыпавшейся «лобовухи».

Жидкая, как растопленный шоколад, грязь под ногами, когда они выскочили. Катя едва держалась на ногах.

– Они здесь, – сказал Гай.

– Здесь? Как мы их найдем?!

Недостроенных высоток было несколько. И все они походили на руины. Как ужасны пустые дома, в которых никто не живет. Как ужасны такие дома в сумерки в огромном городе, где никому ни до кого нет дела, где никто не слышит шума погони и криков о помощи.

– Как мы их найдем?

Катя крикнула это ЕМУ, но лучше бы она молчала. С ним что-то творилось прямо у нее на глазах. Он уже мало был похож на того Гая, которого она впервые увидела в Калашном переулке, и даже на того, который так странно вел себя в кабинете розыска.

Он раздул ноздри, огляделся по сторонам. Что-то достал из салона разбитого джипа – Катя не видела, что это было. Повернулся в ту сторону, откуда дул ветер. И движение это было скорее звериным. И как и там, в кабинете розыска, Кате вдруг показалось, что он ЗНАЕТ, где они, – знает, не оттого, что видит или догадывается, а потому, что…

Одним прыжком он перескочил через лужу с мазутом и ринулся вперед. Катя помчалась за ним, хотя догнать его ей было практически не под силу.