У нее сегодня занятия после уроков, ее заберет бабушка… Слава богу, заберет… Как же это… Что же это… Зачем же так…

Позвонил Алексей Жуковский. Она говорила с ним сдержанно, почти отчужденно. Никаких слез, никаких рыданий в трубку.

«Мне жаль», – это все, что он ей сказал, как будто других слов о своем брате у него не нашлось. И добавил: «Будет сделано все возможное и невозможное тоже. Насчет похорон не беспокойся, я все возьму на себя».

И невозможное тоже…

Спасибо, дорогой…

Оксана давилась рыданиями, когда набирала номер Гая, когда услышала его голос.

Он явился так скоро, словно находился где-то поблизости. Он впервые был в квартире Оксаны. Они и виделись-то всего в четвертый раз! Оксана плакала и все никак не могла успокоиться. Гай гладил ее по волосам, по спине, слушал, что она бормотала сквозь всхлипы: Муж… мой муж… они сказали, что он застрелился… но, возможно, его и убили… он умер, его нет, больше нет…

Гай наклонился и поцеловал ее в губы. Она попыталась оттолкнуть его, в своем горе она хотела сделать это – не время, не место. Но он не отпускал Оксану, впиваясь в ее губы, словно пытался ощутить на вкус и это ее горе, и слезы. И вот они уже страстно целовались на диване перед телевизором среди пестрых подушек и мягких игрушек, которые так любила дочка Оксаны. Одна из игрушек была серый волк.

– Теперь мы с тобой никогда не расстанемся, – шепнул Гай. – Я получу развод. Когда жена в тюрьме, это легко.

Оксана не поняла ничего. Тюрьма… какая тюрьма… жена… его жена? Гай так ничего и не рассказал ей – пока.

– Будешь со мной – не пожалеешь.

– Гай…

– Только будь верной. И ничего не бойся, что бы ни произошло.

«Будь верной» – своей жене Елене он этого никогда не говорил. Она и так была верной – слишком даже. А насчет страха…

Лицо Оксаны было прямо перед ним – на пестрой диванной подушке. На секунду показалось, что это совсем другое лицо. Но запах тут же поставил все на свои места. Все его женщины пахли по-разному. И если даже что-то ему мерещилось, Гай всегда больше полагался на свое обоняние, чем на другие органы чувств.

Женой Еленой тут и не пахло.

Где же она была?

Елена Константиновна Купцова сидела в кабинете следователя областной прокуратуры Гольяновой и отвечала на вопросы. Много было вопросов. Следователь Гольянова славилась среди коллег редкой дотошностью, ей давали вести самые громкие резонансные дела. Она была моложе Елены Константиновны: темная атласная челка, неброский макияж, французский маникюр, синий форменный китель, деловитость и амбициозность, бьющая через край.

Елена Константиновна, которую доставили на допрос из Матросской Тишины, выглядела по сравнению с ней плохо. Врачи, которые ее осматривали сразу после первого допроса, накололи ее успокоительным.