– Да нет.

– Ты выпил?

– Немножко. В баре после сеанса. Знаешь, какой сегодня день?

– 31 августа, последний день лета.

– Бывают дни, их хочешь забыть, а помнишь. У меня сегодня как раз такой. Почти что день рождения.

– Что-то было не так на сеансе? – спросила Катя.

– Поедем куда-нибудь, подальше отсюда, а?

Странно, но это самое «подальше» оказалось очень даже близким. Они просто обогнули Лубянку, свернули на Варварку и остановились у Москворецкого моста.

Василий Блаженный…

Вид на Кремль…

Красная площадь…

– Сто лет здесь не гуляла. – Катя, выйдя из машины, подошла к гранитному парапету.

Обернулась, Ермаков был сзади. Она не успела ничего – он обнял ее, крепко обнял и поцеловал.

– Не сходи с ума, – сказала она после паузы, которая длилась дольше, чем ей бы хотелось.

– Красивый вид… Торжественный. Почти как Невская перспектива.

– Ты жил в Питере?

– Ага, – он предложил ей руку, и они тихим шагом спустились с моста и двинулись вверх по Васильевскому спуску.

Куранты на Спасской башне пробили несколько раз.

– Так у тебя сегодня почти что день рождения? – Кате хотелось как-то развеселить, растормошить его.

После этого поцелуя, горького, в общем-то, поцелуя, в котором были страсть, желание, было еще что-то – только не радость…

– Предлагаешь вместе отметить? Наши мысли сходятся. Я сразу понял, мы в чем-то похожи. А чего ты в воскресенье и вдруг на работе?

Катя смотрела на него. Ответить «в общих чертах»? То, что происходит вокруг доктора Деметриоса, касается и Ермакова. Он тоже фигурант, раз ходит в пациентах доктора-психолога, в окружении которого убивают.

– У нас убийства, какие-то странные убийства.

– Ты же не ловишь бандитов – сама сказала.

– По таким происшествиям у нас все сотрудники в ружье ставятся.

– Так не говорят по-русски, – он вел ее по Красной площади церемонно. – Говоришь, сто лет тут не гуляла? Кстати, а кто твой муж?

– Я же не спрашиваю, кто твоя жена.

– Женщина. Простая и славная. Мы полтора года женаты.

– Слушай, я не…

– «И она повернулась и помахала рукой под башней с часами…»

– Что?

– Стихи. Между прочим, мои, только что сочинил.

– Женя, я люблю своего мужа. Очень люблю.

Он созерцал Минина и Пожарского.

– Мой как бы день рождения, – сказал он, – можно отметить в баре, во-он на той улице.

– Ты слышишь, что я сказала?

– Я не глухой. Это значит, нам незачем больше встречаться. Понял.

Говоря все это, он все так же ненавязчиво вел Катю за собой – на Никольскую, запруженную туристами и шопоголиками.

В уютном баре в тесном переулке, примыкавшем к Никольской, было, однако, почти пусто. Над стойкой работал телевизор. Катя вспомнила: всего неделю назад они сидели вот так с Драгоценным. Темная дубовая стойка, бокалы над ней, телевизор, футбол дурацкий.