Когда они подошли к двери комнаты, у нее начала кружиться голова.

Открыв дверь, Филипп завел ее внутрь, вошел следом и затворил за собой дверь. Лицо его, лишившееся светской маски, было словно высечено из мрамора.

– А… мистер Фелвел думает, что мы женаты?

– Искренне на это надеюсь. – Отпустив ее руку, Филипп прошел вперед и оглядел комнату. – Я сказал ему, что вы леди Рутвен. – Оставшись довольным осмотром, он остановился перед камином, оглянулся и посмотрел на Антонию. Я не мог придумать другой приемлемой причины вашего пребывания здесь… наедине со мной. – Он вскинул бровь. – А вы можете?

Антония не была в этом уверена. Она покачала головой."

"– Если мы в этом согласны, – продолжал Филипп, приближаясь к ней, – и прежде чем что-нибудь еще нам помешает, я собираюсь дать ответ на требования, которые вы предъявляете будущему супругу.

Он взял ее лицо ладонями, приподнял его так, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Последним по порядку, но не по важности вы выдвинули условие, чтобы мужчина, ставший вашим мужем, не искал уединения ни с какой другой женщиной. – Он вскинул бровь. – Зачем мне уединяться с другой, если рядом со мной будете вы?

Антония заглянула в его серые глаза – они были спокойными и ясными.

– И насчет того, чтобы не вальсировать ни с какой другой дамой. Если вы будете рядом со мной, почему я должен захотеть танцевать с другой?

Антония внутренне нахмурилась.

– А что касается любовниц… – Филипп выразительно поднял бровь. – Если вы будете утолять мою страсть, разве мне понадобятся – или, скорее, разве у меня останется время на любовниц?

Эти слова заставили Антонию покраснеть, но она в ответ вскинула бровь.

– Вы замечаете, что все время отвечаете мне вопросами?

У Филиппа скривились губы.

– Это только с виду вопросы, любимая. И все они содержат в себе ответ на твое самое главное условие.

Он наклонился к ней, губы его призывно приблизились к ее губам. Она оторвала от них взгляд и посмотрела ему в глаза, с наслаждением увидела, как желание медленно раздвигает стальные створки, застилает их пеленой тумана.

– Мое главное условие? – прошептала она беззвучно.

Филипп улыбнулся, но улыбка не смягчила его лицо.

– Я надеялся, что ты поймешь это без слов. – Он заглянул ей в глаза и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. – Бог – и добрая половина светского общества – уже знает, что я люблю тебя. – Он пристально посмотрел на нее, затем добавил очень серьезно: – Безоговорочно, безгранично, безраздельно, намного сильнее и бесконтрольнее, чем диктует здравый смысл.

Антония смотрела на Филиппа, и его слова хрустальными колокольчиками звенели в ее ушах, в голове, в сердце. Переполнившая ее радость отразилась в глазах, и он наклонился и поцеловал ее долгим требовательным поцелуем.