И вот сегодня уверилась в обратном.

Рамки, в которых она удерживала чувства, вдруг треснули, ее словно накрыло взрывной волной, как в библиотеке в доме леди Кастерс, когда из-за портьеры она увидела, как Филипп отвечает на заигрывания искушенной совратительницы. Снова у нее закружилась голова, тупая боль заполнила все тело, сердце сжало клещами. Душа, лишенная надежды, погрузилась во мрак.

Антония, бессмысленно глядя в зеркало, положила щетку на столик. Она всегда была сильной, всегда умела справиться с болью. И с этой она тоже справится и не заплачет — ведь не плакала же она, когда мама продала ее любимую лошадь, последний отцовский подарок! Антония медленно распрямила плечи и сурово посмотрела на свое отражение.

Только она виновата в своих теперешних страданиях. Филипп никогда не говорил, что любит ее, – и нет у нее причины его упрекать. Она по глупости вообразила себе что-то такое. Все чувства и неосознанные надежды были попросту неуместны. И она безжалостно связала их в узел и похоронила поглубже. Весь следующий час она повторяла правила, по которым следовало играть роль жены Филиппа, черпая неожиданную поддержку в четких сухих формулировках.

Только вновь обретя целеустремленность, она позволила себе отвлечься на другие дела.

Остаток ночи прошел в бесплодных стараниях перестать убиваться по несбывшейся мечте – и в тщетных попытках собрать осколки разбитого сердца.

Глава 12

– Прикажете что-нибудь принести, милорд?

Филипп поднял голову от письменного стола. В открытых дверях стоял Карринг.

Филипп нахмурился:

– Нет. Не сейчас.

Карринг поклонился, попятился и взялся за ручку, чтобы затворить за собой двери.

– Дверь можете не закрывать.

– Конечно, милорд, – повторно поклонился Карринг.

Едва сдержавшись, чтобы не зарычать, Филипп снова сосредоточился на газете. Бледные лучи полуденного солнца изредка прорывались сквозь облака и освещали газетные страницы.

Но не одна только погода внезапно закапризничала."

"Антония так и не дала ему шанса объясниться, как-то исправить ситуацию. Он, Филипп, безоговорочно верил ей, а она, выходит, совсем ему не доверяла. Это правда, что он заработал себе определенную репутацию, которую, если уж на то пошло, он и не скрывал от нее, но ведь они были давние друзья.

По его мнению, тут все предельно ясно – Антонии следовало бы знать его лучше. А не доверять так слепо едва увиденному или услышанному.

Филипп поморщился и теперь бессмысленно водил глазами по напечатанным строчкам.

Со стороны дверей раздался слабый скрип. Он мгновенно вскочил со стула и вышел. Когда Антония спускалась по последнему лестничному пролету, он уже поджидал ее:

– Доброе утро, дорогая. Мне не хватало вас за завтраком.