Тем не менее, все, что он читал и преподавал, осталось со мной. К тому времени, когда я наконец смог выписаться из больницы и пойти в школу, я был намного старше любого двенадцатилетнего ребенка. В один момент я был в больнице Святого Иоанна, а в следующий — в подготовительной школе колледжа Нортсайд с Нилом, у которого была репутация крутого парня. — Я рассмеялся над этим воспоминанием. Студенты чуть не обосрались, когда Нил разозлился на них.

— Он был капитаном футбольной команды, рестлером, играл в хоккей и другие виды спорта, которые позволяли ему уничтожать парней ради забавы.

Поэтому, естественно, я смотрел на него снизу вверх, но в школе он держался от меня подальше. Я, с трясущимися ногами и всем прочим, пробовался в футбольную команду только для того, чтобы мне в спину забрасывали мячи. Тренер сжалился надо мной и сделал меня разносчиком воды. Однажды кто-то из друзей Нила столкнул меня с лестницы, прежде чем засунуть в шкафчик со своей грязной одеждой. Нил не знал, что я был там. Он просто вошел, когда его друзья мочились на мою одежду, и сказал им, чтобы они остыли, что я любимчик отца, и им придется иметь дело с моим психическим дерьмом позже. Я ничего не сказал, потому что не мог. В то утро я не принимал лекарства, и в итоге у меня случился припадок в этом чертовом шкафчике. — Мне почти хотелось смеяться, потому что это было так хреново."

"— Я так сильно дрожал, что шкафчик трясся вместе со мной, и тренер нашел меня. Я оказался в больнице, а моя мама плакала и молилась за меня. Я был в коме целую неделю, и она пообещала Богу, что станет лучшей матерью, если он просто сделает меня здоровым.

Они сделали анализы, дали мне наркотики. Деклан, который после смерти родителей большую часть времени проводил в одиночестве, пришел ко мне и сказал, что они сожгли дом ублюдка, который запер меня в шкафу. Мы с Нилом не совершаем путешествий по переулкам памяти. Я думаю, что мы стали ближе.

Я почти забыл, что Мел сидит напротив меня, когда она снова протянула мне бутылку вина.

Это было не лучше бренди, но достаточно хорошо.

— Ладно, ты выиграл в конкурсе «самое депрессивное детство». Тебе следовало отрезать ему член и засунуть его ему в глотку, — я закашлялся, делая глоток, прежде чем улыбнуться ей.

— Мне было двенадцать.

Она пожала плечами.

— Мне насрать. Члену Нила и члену ублюдка, или любому другому, кто был там, пришлось бы жить с этим.

Она не знала, но для того, кто не знал, как любить, она, несомненно, хорошо справлялась.

— Принято к сведению, — Мел была лучшим, что было в моей жизни, и ей потребовалось всего три гребаных дня. Она вселила в меня надежду на будущее.