Чудо, которое, как я думала, никогда со мной не произойдет, теперь никому отдавать не собиралась.

— Почему — мы разберемся потом, сейчас важно вовремя почистить, — продолжает твердить она. А я, наверное, схожу с ума и совершенно не слышу, что мне говорят. Не хочу вновь вычищать из себя ребенка!

— Ну, пожалуйста, сделайте что-нибудь! — прошу я, чувствуя, как глаза нещадно щиплет. Женщина что-то говорит, объясняет, жестикулируя руками, а я ничего не слышу, потому что зациклена только на одной мысли: я не могу в очередной раз избавиться от ребенка, иначе Бог больше не даст мне шанса.

— Нет! Нет! — мотаю головой, чувствуя, как брызжут слезы. А потом лицо обжигает пощечиной.

— То есть согласие не подпишешь? — женщина сует мне какой-то листок, но я отталкиваю ее руки от себя. — Дура, ты же умрешь! Молодая, нарожаешь ещё!

— Я сказала: ничего не подпишу! А если ещё раз меня ударите, я подам на вас в суд! — со злостью кричу ей в лицо.

Это потом я пойму, что женщина ни в чем не виновата, а в тот момент она стала для меня врагом, который пытался отобрать у меня ребенка.

— Тогда пиши отказ. Я снимаю с себя ответственность! — так же зло кричит мне.

Пока я дрожащими руками писала отказ и утирала слезы, в больницу приехала Лера с мужем. Артур куда-то увел доктора, а Лерка кинулась ко мне."

"— Дашка, Дашенька, — обнимает меня, убирает волосы с лица, а у самой глаза на мокром месте. Слава богу, она чувствует меня и ничего не спрашивает, просто обнимает и всхлипывает вместе со мной. — Не переживай. Сейчас Артур договорится, и мы заберём тебя хорошую клинику, к доктору, у которого я наблюдаюсь. Павел Андреевич прекрасный доктор.

Раньше я не стала бы пользоваться благами их семьи и деньгами Артура, а сейчас у меня появилась надежда на то, что моего ребенка можно спасти.

Сил отвечать совсем не осталось, голова кружится ещё сильнее, и живот опять начинает болезненно тянуть. Все плывет, к горлу подступает лёгкая тошнота. Пытаюсь сфокусировать взгляд на сестре, но уже почти ее не вижу, оседаю, хватая воздух, а дальше полная темнота и абсолютная пустота…

Мне ничего не снилось и ничего не виделось. Я просто очнулась в просторной одноместной палате со стенами мятного цвета.

В первые минуты нахожусь в полной прострации и ничего не понимаю, просто осматриваю помещение.

Это явно негосударственная больница. Картина на стене с водопадом, пахнет не стерильностью и лекарствами, а ванилью и чем-то цитрусовым, напротив кровати небольшой удобный бежевый диванчик и огромное окно с полупрозрачными колыхающимися шторами. Хочу перевернуться, но тело — словно чужое, ватное. И ужасно хочется пить. Дергаю рукой, и что-то больно колет. Поднимаю голову и вижу капельницу.

Мыслей нет никаких, как и воспоминаний, словно меня обнулили.