Ещё пару недель — и половина состояния ее папочки с нужными активами перетекут мне, а потом можно будет давать адвокатам команду разводить нас. Мы живём в одной квартире, но каждый своей жизнью. Амелия ещё лелеет надежду сохранить брак, а я не спешу ее разочаровывать. Жестоко, учитывая, что лично мне эта женщина ничего плохого не сделала, и я не имею права ее мучить. Но, как говорится: ничего личного, просто бизнес. Она, конечно, строит из себя оскорбленную и униженную женщину, но продолжает играть роль примерной жены, в ожидании, что я изменюсь и паду к ее ногам.

Глупая, не понимает, что мне уже ничего не нужно, и я не собираюсь ничего изображать. По возможности стараюсь ее избегать, ссылаясь на загруженность на работе, а на самом деле тяну время.

— Иди сюда! — подзываю к себе девку. — Стой! — торможу ее, когда она спрыгивает со сцены. — Ползи! — приказываю я. Секундное промедление — и девка опускается на четвереньки. Смотрю на нее внимательно, думая о том, что меня раньше это все заводило с пол-оборота. А сейчас безразлично. Чертова Лиса уничтожила для меня всех женщин. И я идиот, нужно было изначально не вестись на нее.

Девка приползает и покорно садится рядом со столом. Вызываю официанта и прошу его убрать все со стола, кроме алкоголя.

— Снимай трусы и давай их мне, — говорю ей, когда мы остаемся наедине. — Садись на стол лицом ко мне, — указываю на низкий стеклянный столик. Девка покорно кивает, похотливо улыбаясь, и стягивает бельё. Она садится задницей на стол и протягивает мне черные кружевные стринги. Смотрит на меня с интересом, тяжело дыша, словно возбуждена. И это странно, поскольку шлюхи обычно пытаются только что-то бездарно изобразить.

А эта походу идейная. Любит свою работу. — Рот открой! — приказываю я и, как только она размыкает губы, запихиваю ей в рот ее же трусы. — Ноги раздвинь, согни в коленях и поставь на стол! — приказываю я, и она согласно мычит, зажимая зубами белье. — Трахни сама себя пальцами! — откидываюсь на спинку, наблюдая, как девка воодушевлено растирает промежность, намеренно раскрывая передо мной влажные складки. Мычит, постанывая, а я, блядь, ничего не чувствую! Это приводит в ярость.

— Сука! — рычу я от злости. Чувствуя себя ущербным.

Словно без Дарьи я неполноценен. Девка застывает, распахивая глаза. — Продолжай и делай это грубее, хватит себя гладить! — приказываю я, а сам откидываю голову на спинку сиденья."

"Даша! Почему я ее отпустил?! А потому что трус! Испугался, что втянусь окончательно. Испугался чувств из прошлого и того, что это женщина меня сломает. Подумал, к черту! Трахнул, поставил галочку и достаточно. Переболею, пока она не въелась глубоко. А оказалось, что Даша глубже во мне, чем я думал, она даже не в сердце.