— Да неужели? — усмехается он. — Я думал, уже не дождусь этого дня, — триумфально произносит он. Такой самодовольный. — Поужинаем. Я сейчас заеду за тобой.

— Я сама приеду, назови адрес.

— Ресторан «Астория», это…

— Я знаю, где это… — перебиваю его и сбрасываю звонок. Беру такси и еду в ресторан.

Заведение дорогое, на входе фейс-контроль, а я в голубых джинсах в обтяжку, мокасинах и рубашке в полоску «а-ля мужская» с закатанными рукавами. Но мне плевать, как я выгляжу, и что, возможно, мой наряд не подходит — я не на свидание сюда приехала. Как ни странно, охрана меня пропускает, а девушка-хостес мило улыбается, спрашивает имя и провожает в отдельную комнату на втором этаже.

Красивое место, особенно для уединенных свиданий: зеркальный потолок, панорамное окно с видом на набережную. Мягкие диваны буквой «П» со множеством подушек, накрытый стол и легкая, расслабляющая музыка.

Тимур сидит, откинувшись на спинку, попивая виски, и осматривает меня заинтересованным взглядом. Сегодня он в белой спортивной рубашке, на запястьях массивные часы, на груди все та же серебряная цепочка. Брутальный, агрессивный, хоть и расслаблен, но всегда готов к прыжку. Одно мое неверное движение, и хищник нападет. Не была бы я морально разбита, мы бы, возможно, даже поиграли бы. Но я не хочу. Я боюсь хищников."

"— Проходи, садись, — предлагает он, указывая бокалом на диван. Снимаю сумку, кидаю ее на диван и сажусь как можно дальше от Тимура. — Соскучилась? — Молчу, собираясь с мыслями. — Вина? — предлагает Тимур и, не дожидаясь моего ответа, наливает мне бокал красного, — принимаю напиток, отпиваю несколько глотков и поворачиваюсь к Тимуру, который внимательно за мной наблюдает.

— Ну, что ты такая напряженная, расслабься, я все сделаю аккуратно, — говорит, понижая голос, тянет руку и ловит прядь моих волос. А мне не смешно от его пошлых шуток.

— Что ты сделал с Сашей?

— Решил твою проблему и отучил его бить женщин, — совершенно спокойно говорит он. А я вдруг четко представляю, как Тимур ломает Саше руки и разбивает лицо. Меня передергивает.

— Разве я просила решать ее так… по-зверски?

— А по-другому, к сожалению, такие отморозки не понимают.

— Это ужасно. Это бесчеловечно, — резко кидаю я, допивая вино.

Тимур сжимает челюсть и обжигает меня холодным взглядом. Он какое-то время пристально смотрит мне в глаза, а потом добавляет в мой бокал еще вина, а в свой — виски. Становится не по себе, когда он двигается ко мне, устраивается рядом и закидывает руку на спинку дивана, позади меня.

— Я с удовольствием поломал те руки, которые оставили на тебе синяки и ссадины.