Если бы я знала об их предательстве, я, конечно, никогда не поехала бы к Эдуарду Руслановичу и все рассказала бы Тимуру. Я просто не могла представить, что такое возможно.

Сажусь на холодный кожаный диван, устало откидываюсь на спинку и смотрю в потолок. Даже если я уйду, то все равно вернусь. Не могу без этого раненого хищника. Он очень сильный, но уязвимый в отношении женщин. И уже все равно, что там будет дальше. Главное, что сейчас он рядом и как никогда открыт. Плевать на всех, я никого так не любила, и если мне суждено быть с ним недолго, пусть так и будет. Нет сил противостоять. Пусть я потом задохнусь без своего хищника, но зато сейчас надышусь и заглушу раздирающую боль. Пусть топит меня в своей бездне сколько угодно.

Слышу, как Тимур выходит из ванной, и закрываю глаза, расслабляюсь, отпуская себя. Я отдаюсь в его руки, пусть делает, что хочет. Слышу приближающиеся шаги, по комнате разносится свежий запах геля для душа и мужского тела. Я безумно скучала по его запаху.

Тишина.

Он обещал не трогать меня и дать время подумать. Я уже все решила, но он этого не знает и нарушает свое обещание. Подходит ко мне, опускается вниз и накрывает тёплыми ладонями мои колени.

— Это называется «давление», — усмехаюсь я, так и не открыв глаза.

— Да-а-а? — его руки наглеют, забираясь под платье, сжимая бедра. — Это почему? — голос хищника хрипнет, становясь тягучим.

— Ты давишь на меня, прекрасно понимая, что я не смогу перед тобой устоять, — немного раздвигаю ноги, подпуская Тимура ближе.

— Ммм, тогда сейчас я удвою давление. Посмотри на меня, — просит он. Открываю глаза, поднимаю голову и вижу, что он в одних спортивных штанах и с голым торсом, а капельки воды призывно играют на его смуглой коже.

— Так не честно! Это жестоко, — усмехаюсь я и провожу ногтями по его татуировке.

— Какая плохая девочка, — кривовато улыбается он. — Я совершенно не это имел в виду. — Он хватает лиф платья и притягивает к своему лицу. Прикусывает мою губу, слегка оттягивая. Прислоняется лбом к моему лбу и глубоко вдыхает, словно мы сейчас прыгнем в бездну вместе. — Люблю тебя, — хрипло шепчет в губы.

И мы срываемся вместе. Мне не страшно, потому что он рядом. Внутри меня все кричит от эйфории. Хочется ответить ему взаимностью, но он душит собой, не позволяя. Целует… Целует сначала нежно и аккуратно, а потом настойчивее, грубее, сжирая, поглощая, больно всасывая губы, кусая, лаская, лишая дыхания.

— Никем не был так болен, как тобой. Даже ту тварь, по сравнению с тобой, не любил, — задыхаясь, шепчет мне в губы между поцелуями. — Делай со мной все, что хочешь, проси, чего хочешь! Все тебе дам, всех порву за тебя! Только не предавай меня и будь открытой до конца, — с надрывом просит он.