Изнасилование? Правда? Марк на нее набросился? Какая детсадовская чушь! Она отечественных сериалов пересмотрела? Могла бы и получше что-то придумать. Опоить Марка его снотворным и в койку с ним улечься. Украсть его использованный презерватив и запихнуть себе поглубже, чтобы забеременеть. Вот это уже уровень Голливуда!

Соня поджимает губы, опустив голову, и направляется к двери. Провожаю ее взглядом и слышу иссушенный голос брата:

– Прости, братан.

– Забыли, – отмахивается Марк.

Дима поворачивается, и я касаюсь указательным пальцем кончика его носа:

– Бип!

– Довольная донельзя, – подавленно хмыкает он. – Ты была права, Ди. Радуйся, я умываю руки.

– Прекрасный выбор, старшенький. Теперь я точно могу быть спокойна.

Он запрокидывает голову и направляется к навесным шкафчикам, достает бутылку с верхней полки и со стуком ставит ее на стол.

– Мне нужно выпить. Марк, присоединишься?

– Пожалуй.

Отлично. Мальчики тут и сами справятся. Угрюмо помолчат и повздыхают. Высшая степень мужской солидарности.

– А я тогда, пожалуй, помогу Сонечке вещи собрать, – подмигиваю брату и отступаю.

– Ди! – окликает меня Марк.

Оборачиваюсь, остановившись у двери:

– С тобой я позже разберусь, молчун. Оставайся в сознании.

Рождественский кривит губы, а я покидаю комнату и направляюсь в маленькую гостиную, чтобы подняться на второй этаж, но не приходится. Соня сидит на диване, уставившись в темноту. Ждет бедняжка, что Дима прибежит ее жалеть? Не дождется.

– Надо же, – улыбаюсь я, зажигая свет. – А я-то думала, застану тебя в окне спальни.

– И что? Вытащить собиралась?

– Да нет. Подтолкнуть.

Останавливаюсь напротив Сони, глядя на нее сверху вниз, и она вскидывает голову.

– Чего ты хочешь, Диана? Позлорадствовать?

– Почему бы нет? Ты довольно долго каталась на шее моего брата. Имею право.

– Не боишься?

– Чего? Что ты сделаешь с собой что-то? – склоняю голову. – Брось, Соня. Ты манипуляторша, а не суицидница. Ничего страшного ты с собой не сделаешь, потому что теперь все знают, чего стоят твои поступки и слова. Никто не поверит и не бросится спасать, а значит, тебе незачем стараться. Помнишь басню? Волки! Волки! Мальчик кричал, но ему так никто и не помог.

– Пошла вон, – цедит она.

– Нет, милая. Это ты пойдешь. Помочь упаковаться?

Соню корежит и ломает. Картонный мост, который она так долго строила, вспыхнул, не оставив ей выбора. Дорога одна, и начинается она за дверью этого дома.

– Ди, я правда люблю твоего…

– Не-не-не, – обрываю ее я. – Можешь даже не пытаться. Я видела тебя насквозь с первого дня. Была, конечно, слабая надежда, что ты одумаешься, но… миссия провалена. Мне можешь не заливать.

– Да что ты за сука? – шипит Соня.