Но всё равно хочу услышать.

— Я же просил — не трогать отцовские деньги, — медленно цежу после паузы. — Ты понятия не имеешь, что он потом за них спросит.

На светлой коже лица и шеи появляются розовые пятна. Даша начинает волноваться и оправдываться, активно жестикулируя руками:

— Лично у него я никогда не брала денег... Это мама зачисляла на карту!

Неприятно морщусь, пытаясь тушить назревающие вспышки гнева, но тщетно — перед глазами мутнеет, а пульс децибелами режет виски.

— Ты же не маленькая девочка. Знаешь, как это работает. Он — ей, она — тебе…

Проговариваю путано, стараясь никого не задеть, но морально уничтожаю себя, потому что вдруг представляю, насколько сильно возликует отец, узнав, что я не справляюсь и не тяну. Более того — питаюсь на его деньги.

Сука.

Даже аппетит пропадает.

— Я решила нас с тобой побаловать, Ратмир. Поддалась временному порыву, а опомнилась уже после. Можешь начинать злиться.

Да я уже.

Горло перехватывает. Кровь вскипает в жилах. Гнев прорывает защитный барьер и подавляет другие эмоции.

— У тебя есть моя карта, Даш.

— На ней осталось мало средств — я видела…

Сбавляет тон и тем самым уязвляет меня по множественным болевым точкам.

— Это не все деньги, что у меня есть. В шкафу находится заначка.

Разговор не ладится. Я срываюсь на крик. Даша — объясняется со мной, будто с полоумным.

— Извини, но ты видел, сколько там?

Я не экономный. Вообще ни разу. С финансовой грамотностью мне ещё работать и работать. Впрочем, не только с ней.

— Тысяча долларов, Мир. Если учесть, что скоро нужно платить за аренду квартиры — то катастрофически мало.

Блядь.

Будто обухом по голове.

Раскачиваюсь с пятки на носок и обратно. Глубоко и ритмично дышу. Переключаю фокус внимания, чтобы вовремя потушить разгорающийся костёр внутри, но… Не действует. Похуй.

— На следующих выхах я еду на соревнования, — поясняю. — Деньги будут.

Предложение дельное, но больше не спортивное, а постановочное — встать в пару с каким-то известным чинушей и дать загасить себя.

Унизительно?

Не спорю.

Но, наверное, и думать нечего. Надо соглашаться.

— Я не хочу, чтобы ты дрался и гробил себя, — качает головой Дашка. — Куда лучше в автомастерской, но целым и невредимым.

— Ну тогда и в рот ебались эти осьминоги!

Швыряю стеклянную крышку от сковороды на плиту с таким громким звоном, что Дашка крепко зажмуривается и закрывает уши ладонями.

Вот и поговорили.

Закрываюсь в ванной на замок — от греха подальше. Втягиваю носом воздух. Упираюсь ладонями в края раковины. Отсчитываю до десяти: и вслух, и про себя. Только бы помогло.

Зрачки расширены. Из раздувающихся ноздрей разве что пар не валит.

Я отдаю себе отчёт в том, что работать нужно много и усердно. Когда жил один было проще, но Дашка — девочка, принцесса.