Дело в том, что у мамы был день рождения. Отмечали в ресторане за городом в компании Олега Вячеславовича.

Ратмир был резок в высказываниях. Не хотел отпускать. Ситуация с отцом до сих пор на него морально давила. Это понятно, но обидно, поэтому и я не молчала.

Защищала. И защищалась.

Какой бы ни была мама – я продолжала её любить и уважать, пусть нахождение с ней порой бывало невыносимым.

Слово за слово – мы с Миром сказали друг другу много лишнего.

Я уехала. Осталась ночевать в ресторанно-гостиничном комплексе, с трудом вытерпев напряженный и почти семейный вечер. Позже отписалась Ратмиру, но ответа так и не получила, хотя сообщение он сразу же прочитал."

"Переодевшись в купальник и связав волосы в высокий пучок, спускаюсь на цокольный этаж дома.

Янка берет с собой просекко, клубнику, шоколад и два бокала.

Мы садимся на бортик бассейна, чокаясь. Настроение хорошее, ступни погружены в воду. После сложной сессионной недели – самое то.

Когда за спиной раздаются шаги, я инстинктивно напрягаюсь и вытягиваюсь струной.

Не люблю ссориться. Хочу мира — в любом контексте.

— О, какие люди, — поднимает бокал Янка. – Здорово, старик.

Слышится шорох ткани и скрип шезлонга, но повернуть голову я пока не рискую.

— И тебе привет, синяк.

Подруга громко и возмущённо фыркает.

— Наверное, не стоит всерьез обижаться, потому что тебе совсем мозги отшибли в клетке. Но ладно, я добрая, поэтому поясню. Это первый бокал за две недели, братец.

Я отвлеченно рассматриваю голубую гладь воды и свежий нежно-розовый педикюр, чтобы не рассмеяться в голос.

Янка лукавит. Это была бы не она, если бы не преувеличивала.

— Алкоголики всегда идут в отрицание и не признают зависимость, — усмехается Ратмир. — Задумайся.

Не вижу, но уверена наверняка – подруга багровеет от злости. По крайней мере, дышит чаще. И бокал отставляет в сторону. Не то готовясь к нападению, не то чтобы не переломить тонкую ножку.

— Боже… Тебе не дают, что ли? Почему такой неудовлетворённый жизнью?

Мир не отвечает. Подходит к борту, быстро отталкивается и погружается под воду, оставляя после себя множество брызг на волосах и теле.

— Вот мудак, — заключает Янка, и, обернувшись, обращается ко мне: – Веришь или нет – я от души сочувствую его будущей жене.

Глава 44

***

— Костян обещал, что задобрит Онищенко, но сделал только хуже, — размышляет Янка, жуя клубнику. — Сомневаюсь, что я теперь вообще сдам предмет хотя бы на средний балл. Скорее всего, пролечу. Как подумаю, что придётся обратиться к отцу, становится дурно. Он на меня надеялся, понимаешь?

Я киваю и с трудом отвожу взгляд от широкой спины Ратмира, устанавливая зрительный контакт с подругой. С появлением третьего у бассейна — разговор не ладится. Я стараюсь ловить суть, но она упрямо ускользает от меня.

— Сдашь.