– Лорд Эдмонд, дыша в шею Мэри, ласкал пальцами ее волосы. – Мне нравилось, чтобы они окутывали грудь и спускались до талии. Но твои короткие кудри сводят меня с ума. Никогда не отращивай их, Мэри.

Его руки, блуждая по телу Мэри, нащупали затвердевшие соски, спустились к тонкой талии и замерли на бедрах. А руки Мэри, следуя их примеру, ощупали мускулистые плечи и выпуклые мышцы спины, скользнули к талии и узким бедрам, а затем к упругим твердым ягодицам.

– По-моему, я должен признать свое окончательное поражение, раздеть тебя и уложить на эту кровать. Так, Мэри?

– Да.

– И ты не будешь помогать мне. – Он покрыл поцелуями ее лицо.

– Нет.

– Значит, так и будет. – Просунув руки под платье Мэри, он снял его с плеч и стал медленно опускать вниз по рукам, пока оно, уже распущенное в талии, не упало на пол. – Ах! – Он снова привлек Мэри к себе и вздохнул у самого ее рта. – Пожалуй, я должен взять назад свои слова об одетых телах, Мэри. – К этому моменту одеяло уже тоже лежало в куче одежды у их ног.

Мэри медленно перевела дыхание. Она гораздо лучше отдавала себе отчет в том, что происходит, чем тем вечером в Воксхолле. Сейчас она чувствовала Эдмонда каждой частицей своего тела. Он был великолепен, и она любила его.

– Эдмонд, – шепнула Мэри, положив руки ему на плечи и прижавшись щекой к его щеке.

– Ты меня убедила. Больше не нужно ничего говорить. На кровать, любимая.

Он откинул покрывало, Мэри послушно легла на кровать и, нежась, вдруг задумалась, понял ли лорд Эдмонд, как только что назвал ее. Но даже если это вырвалось у него непроизвольно, этого было уже достаточно, ей было достаточно даже случайного слова.

– Мэри. – Он мгновенно оказался на ней, его руки поглаживали ей бока, а рот искал ее губы. – Я не хочу больше ждать, а ты? Скажи, что тоже не хочешь.

– Не хочу.

– Хорошая девочка. Мне нравятся послушные женщины. Я уже сказал тебе, как ты мне нравишься?

Нравишься! Мэри печально улыбнулась, не отстранившись от него, ее тело тянулось к нему, ее любовь жаждала физически насытиться им – пусть всего еще один лишь раз.

– Вот так. – Эдмонд коленями широко раздвинул ей ноги. – Вот так. – Он удобно устроился между ними, и Мэри услышала, как стучит ее собственное сердце. – Вот так, Мэри. – Он вошел в нее и замер, только когда был уже в самой глубине. – Вот так ты мне нравишься. А я тебе нравлюсь? Ну хоть немного? Скажи, что я хоть чуть-чуть нравлюсь тебе. Иначе ты мне этого не позволила бы, верно? – При свете свечей светло-голубые глаза заглянули в ее серые, и в них за страстью угадывалась тревога.

– Нравишься. Вот так. – Улыбнувшись, Мэри подняла ноги и обвила ими его бедра. – И вот так. – Упершись в матрац, она поднялась к нему, так что он глубже погрузился в нее. – И еще вот так.