Сколько ещё таких детей каждый день избивают, морят голодом и убивают ради потехи, озверевшие от безнаказанности уроды?

-Поедешь с нами? Пока поживёшь у кого-нибудь из солдатских семей, а далее пристроим тебя к делу. Чую я, что не будет тебе здесь больше жизни.

-Поеду. Дядя, скажи, а ты, правда, царевич?

-Правда. А что не похож? — Я надел треуголку и приосанился.

-Так я раньше царевичей не видал. Не с кем сравнивать.

Дугин с трудом давил смех, я тоже улыбнулся. Следующий вопрос заставил сползти улыбку с моего лица."

"-А ты как царевич, разве не можешь наказать убийц? Они же не только Настеньку убили, — мальчик внимательно смотрел мне в глаза.

-Пока не могу. Но сделаю всё, чтобы они не ушли от возмездия. Обещаю. Пётр, — переключаюсь на Дугина, — узнай, как лучше быть с мальчиком. Или выкупи его у управляющего или там денег дай, чтобы они не обратили внимания на пропажу.

-Могут пойти наперекор, Ваше Высочество. Или донесут помещице и тогда огласки не избежать.

-Возьми с собой Ильина, если будут упорствовать — пусть он отрежет старосте уши. Скажешь управляющему, что следующий будет он. И за помещицу не переживай, с нами она поедет, может не в клетке, но точно не в карете с подушками.

-Дядя царевич, не надо деда Василия калечить, Христом Богом молю, — мальчик бухнулся на колени, — Староста у нас хороший. Он отпустит меня и никому не скажет. А если не отпустит, то пусть лучше меня запорют слуги хозяйкины.

Я поднял мальчика с колен. Посмотрел на его решительный вид и подумал, чего же я несу. А главное, не ошибся я в Ване — хороший он и стержень есть, несмотря на малые годы.

-Не переживай. Никто твоего старосту не тронет. Иди с Петром, я пошутил.

Поймал себя на мысли, что я ни грамма не шутил.

Можно меня поздравить — сегодня я умер во второй раз. Или в третий, если считать ещё и Константина. Умер и вновь родился. Не уверен, что новый человек будет нравиться окружающим и даже самому себе. А мне просто плевать. С сегодняшнего дня нет морали и терзаний, нет плохого и хорошего, нет благородства и великодушия. Есть только цель и рационализм. Если люди согласны идти за мной в достижении цели, то я готов за них сражаться и умереть. Если нет, то главное пусть отойдут в сторонку и не мешают. Щадить не буду ни друзей, ни родственников, которые попытаются мне помешать. Я не любитель поэзии, но вспомнились строчки одного специфического товарища[5], которые точно отражали происходящее сейчас со мной.

Были радостные звери мы

Стали скользкие рептилии

Я люблю тебя Империя

Царство грязи и насилия.

[1] Поршни (др. — рус. поръшьнь, порьшьнь, моршни из-за складок, морщин, постолы) — простейшая старинная кожаная обувь у славян. Поршнеобразная обувь также была широко распространена среди других народов Европы и Азии.