Хорошо, что Анисим согласился докладывать про свою хозяйку. Он и передал через одного человека, что эта бешеная сука решила вернуться в Дубки забрать какие-то вещи и заодно устроить показательные наказания, дабы другие крестьяне знали своё место. Анисима как раз послали наблюдать за деревней и доложить, когда представители губернатора её покинут. Вот по дороге мы перехватили возок помещицы. Она настолько была уверена в своём праве карать и ничего не боялась, что выдвинулась в Дубки только с кучером и сыном. Нам же только лучше, взяли их быстро и привезли в заранее подготовленное место.

Часть егерей сейчас контролировала периметр примерно в районе версты от опушки, с собой я взял только четвёрку наиболее проверенных людей. Богдан Фитцнер, как я и ожидал, даже ни минуты не раздумывал и согласился принять участие в деле.

-Для меня вы не дворянка, а убийца, которая использует свой статус, чтобы безнаказанно творить жуткие преступления. И мне плевать на ваш суд, вернее, дешёвый балаган, который не считает убийство и мучения крестьян чем-то заслуживающим внимания. Более того, даже вашего муженька могли бы приговорить только к небольшому сроку, но вот ведь неудача, убийство дворянина не прощается.

Так что сегодня вы с выблядком умрёте, и мир станет только чище.

-Вы не посмеете. Об этом всё равно узнают, — маска спеси дала трещину, и помещица начала верещать как базарная баба.

К разговору подключился Володя-садист. Он начал кричать, что виноваты мать и псарь Демьян. А он весь такой хороший и ничего не знал. После моего кивка Игнатьев парой пинков заставил заткнуться этих уродов. Хотя сыночек уже шёпотом твердил как мантру, что он не виноват.

-Растили вы его, жертвовали собой, а он готов продать родную мать при первой же опасности, — произношу с насмешкой, глядя на скорчившуюся Арцыбашеву.

Зрелище одновременно жалкое и отвратительное. Особенно мерзко выглядел пускающий слюни и растирающий слёзы молодой садист. По моему знаку обоим Арцыбашевым завязали руки за спиной и связали ноги. Только сейчас помещица увидела яму и лежащее недалеко тело кучера. Попытка закричать не встретила одобрения Ильина, и хороший удар по почкам погасил этот порыв в зародыше.

Уже лёжа на дне импровизированной могилы помещица начала визжать и посыпать меня всякими проклятиями. Её выблядок подвывал мамаше и выдавал какой-то бессмысленный набор фраз. Даже под слоем земли, продолжались вопли заживо закапываемых нелюдей. Поймал себя на мысли, что их визги доставляют мне искреннее эстетическое наслаждение от хорошо сделанной работы. Несколько недель назад во мне умер прежний человек, отягощённый моралью и прочими искусственными наслоениями ХХI века. А сегодня я этого человека закопал.