После того, как мы поторговались в «неправильном режиме» и сошлись на сумме в двести сорок тысяч рублей, забрал у меня чек и сбегал в магазин. А когда собственноручно загрузил коробки с МТ-шками в багажное отделение, внезапно заявил, что мы подсуетились своевременнее некуда. Мы, конечно же, потребовали объяснений. И получили:

— Эту модель дед, как полагается, предложил государству еще в октябре, то есть, за месяц до начала продаж. Но один самовлюбленный дурачок, как раз дорвавшийся до вожделенной возможности занять «денежное место», нагло потребовал пять миллионов наличными и был послан по известному адресу.

По ряду причин мы смогли выделить под эти терминалы одну-единственную технологическую линию, так что обошлись без рекламы. Но в какой-то момент слухи о начале продаж МТ-шки, сопрягающейся с любыми современными информационно-развлекательными центрами, дошли до государя. Он, вроде как, захотел оценить их сам и потребовал принести один из его экземпляров. А когда узнал, что таких нет, дал команду выяснить, по чьей вине. В общем, «денежное место» снова освободилось, а мой дед не сегодня завтра подпишет новый контракт.

— Дальше можешь не объяснять… — понимающе усмехнулась Ира. — Государство наложит лапу на весь объем МТ-шек, выпускающихся на одной-единственной линии, а значит, поступления таких терминалов в магазины прекратятся на неопределенный срок.

— Угу… — подтвердил он, достал из кармана завибрировавший телефон, посмотрел на экран и подобрался: — Отец. Просто так, обычно, не набирает.

— Если вопрос конфиденциальный, то дуй в свою машину и занимайся делами, а мы поедем дальше… — предложил я.

— Мы однозначно не обидимся.

— Спасибо, ребят! — благодарно выдохнул он и вылетел из салона…

…В гараже Максаковых нас встретили Павел и Лиза. То, что кроссовер «не тот», заметили только после того, как первый, решив поухаживать за Олей, открыл правую переднюю дверь и оценил ее толщину. Однако уже через миг взгляд парня наткнулся на Георгиевский крест, и вопросы о «Буране» умерли, не родившись. Мелкая, прискакавшая к моей двери, в ручку вцепиться не успела. Поэтому увидела только награду и радостно заверещала.

Что она несла от избытка чувств, пересказывать не буду, ибо разок застеснялся даже я. А Света, заполыхавшая с первого же «комплимента», пугала густым румянцем даже после того, как нас довели до лифтового холла и втолкнули в кабинку.

В знакомой гостиной, в которую нас отконвоировала эта парочка, стало еще грустнее: там, кроме Ольги Максимовны, обнаружились родители Паши и Лизы, Ксения Станиславовна и еще восемь незнакомых дворян в возрасте лет, эдак, от сорока до шестидесяти пяти.