Видимо, боится взорваться или сорваться.

– Что именно тебя интересует, Ярослав?

– Как дети?

– Дети в порядке.

Черт! Голос против воли дрожит, и я отворачиваюсь к окну, чтобы переключить внимание на что-то нейтральное. Но мое лицо поворачивают обратно, и стальные глаза впиваются в меня. Его взгляд обжигает и заставляет внутренности скручиваться в узел.

– Солнце, я все объясню.

Глава 23

Перед глазами все расплывается. Предательские слезы ползут по щекам, посылая к черту всю мою выдержку. Гаврилов чертыхается и притягивает меня в объятия. Последняя мысль о том, что испорчу его дорогущую белую рубашку своим макияжем, и слезы потоком льются из глаз.

– Родная моя, послушай. Для меня этот прием был так же важен, как и для тебя. Но, чертова конференция, херовы журналисты и херов телефон, который сел. А ещё и херова машина, которая сломалась на перекресте и создала километровую пробку, в которую, естественно, попали мы.

Он замолкает, предоставляя минуты на раздумье. А потом меня опутывает его тепло, его губы находят мой рот и погружают в забытье. Мне уже неважно, что происходит вокруг. Я вся настроена на него.

– Прости. Я правда хотел приехать. Но опять эти гребаные форс-мажоры. Не плачь. Мне больно от одной только мысли, сколько ты плакала по моей вине, Ульян.

Он такими словами хочет сделать легче? Хреново у него выходит, потому что я прямо здесь готова умереть от переполняющих грудь эмоций. Ребра еле сдерживают напор раздувающегося сердца.

– Ты не делаешь лучше…

Голос перестает слушаться, и даже я сама с трудом могу разобрать, какие слова вылетают сейчас из моего рта.

– Прости.

Все это время я нахожусь в его уютных и уже таких родных объятиях. Нет сил злиться. Весь мой запал сдувается, и я просто выдыхаю. Будь что будет…

– Если ты ждешь, когда я сообщу пол, то зря.

Гаврилов хмурится и непонимающе смотрит на меня сверху вниз.

– Опять что-то не так?

– Все так. Просто я решила, что тебе это тоже важно и попросила сказать в следующий раз.

Гаврилов обхватывает мое лицо и притягивает вплотную к своему. Его зрачки расширены до предела. В их глубине плещется неверие и сомнение. Это задевает. Нам ещё предстоит вырабатывать доверие.

– Правда, Яр. Или я ошибаюсь?

Он мотает головой и начинает покрывать лицо короткими поцелуями.

– Нет, не ошибаешься. Спасибо, Уль. Боже, спасибо за то, что мне тебя послали. Плевать, кто и как. Я до одури рад, что ты со мной. Веришь?

Не нахожу сил для слов и просто киваю. Не знаю, откуда во мне силы на то, чтобы понять и простить, но я в очередной раз закрываю глаза на шероховатость в наших отношениях. Тут же в глазах Яра вспыхивает какой-то дьявольский огонек.

– А поехали с твоими родителями познакомимся?

Застываю статуей.