Это получается случайно, инстинктивно. Я цепляюсь за него как за соломинку. И он не отталкивает. Всего лишь удивленно выгибает бровь, но стоит мне начать вытягивать ладонь, сжимает кисть сильнее и подносит к губам. В его глазах обеспокоенность, но он просто подмигивает и целует мою руку, отчего по спине бегут мурашки.

– Все будет хорошо. Нужно просто это пережить."

"Его шепот заставляет внутреннюю бурю утихнуть. Разжимаю зубы и делаю судорожный вдох. Гаврилов стучит в дверь – и нам разрешают войти. Он пропускает меня вперед и заходит следом. Сегодня я благодарна за то, что он будет рядом. С ним не так страшно, и я почему-то уверена, что он не бросит в такой момент.

– Ульяна Александровна. Ложитесь, поднимайте кофту. Сейчас посмотрим, какие у нас изменения.

Снова прохладный гель. Дыхание застревает в легких. Врач опускает датчик на живот и устремляет взгляд на монитор. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только звуком нашего тяжелого дыхания.

– Ну что там?

Врач снова хмурится, а у меня внутри все сковывает льдом. Только не это…

– Не волнуйтесь, пожалуйста, меня сбивает ваше тяжелое дыхание. Я просто пытаюсь расслышать пульс. Ничего страшного не происходит, Ульяна Александровна.

Пытаюсь затаить дыхание, непроизвольно бросаю взгляд на Ярослава и замечаю, как сильно он нервничает. Руки сцеплены в замок, а сам он опирается локтями на ноги. Тяжело сглатывает, и кадык дергается от напряжения.

– Ну вот, – дергаюсь от голоса врача, – я же говорила, все будет хорошо. Вот одно сердечко.

По кабинету распространяется звук трепещущего сердечка. Хорошо, что я лежу, а то бы точно рухнула от облегчения.

– А вот второе…

Не могу сдержать слез, как ни стараюсь. Они сами катятся, и постепенно вместе с влагой вытекает напряжение последних пяти дней. Вижу краем глаза улыбку Ярослава и сама широко улыбаюсь от счастья. Самое главное, что мои крошки будут жить. Это такое облегчение, что не передать словами. Сердце тут же наполняется нежностью и любовью.

– Скажите, а когда можно будет узнать пол?

Хриплый голос Ярослава и такой банальный вопрос окончательно выводят меня из стресса. Громко фыркаю и ловлю на себе удивленный взгляд серых глаз.

– Что?

Три буквы, а с каким возмущением он их сказал. Начинаю хихикать как малолетка и прикрываю рот ладонью.

– Так, родители, можно держать себя в руках? Мамочка, у вас живот от смеха трясется.

Хотя врач и пытается нас отчитать, но я отчетливо вижу, как на её лице расцветает улыбка.

– Простите… – выдавливаю я сквозь смех и пытаюсь отдышаться.

– Нет, а что я такого сказал?

– Да ничего. Просто я была уверена, что ты об этом спросишь.

Продолжаю подкалывать этого медведя, а сама растекаюсь от ощущения счастья.