Уже по опыту знаю, что слышимость тут отменная и любой шорох разнесется на всю квартиру.

– Ульяна Александровна…

Петр начинает долбить кулаками в дверь. Слышу его тихое ругательство и прикусываю губу. Это помогает переключиться. Теряю счет времени и мысленно молюсь, чтобы Петр просто исчез. Слышу тихий голос в подъезде. На носочках подкрадываюсь к двери и смотрю в глазок. Петя ходит туда-сюда по лестничной клетке и о чем-то говорит по телефону.

Ещё через некоторое время подпрыгиваю от грозного рыка Яра.

– Ульяна, открой эту чертову дверь, иначе я её с петель снесу нахер!

Судя по интонации, он бешенстве.

– Ульяна, я не шучу!

Снова дверь содрогается от грохота, а Ярослав матерится, уже не стесняясь наблюдателей. По спине прокатывается холодок. Прислоняюсь к стене коридора и медленно съезжаю вниз. Страшно. От одной только мысли, что он сделает, когда доберется до меня.

– Быстро вызывай МЧС! Живо!

Глава 10

Сердце замирает в груди и катится снежным комом вниз. Дверь в очередной содрогается от ударов и распахивается настежь, на пороге стоит разъяренный Яр…

Позади маячит побледневший Петр и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Ярослав чуть ли не втаскивает его в квартиру и захлопывает дверь. Вместе с этим хлопком сердце гулко ухает, а руки начинают мелко дрожать, отвлекая от глаз, полных бешенства.

– Какого хрена ты творишь?

Меня оглушает его громкий голос, и я затыкаю уши, вжимаясь в стену. Ярослав делает глубокий вдох, это видно по его поднявшейся грудной клетке. Шторм на дне серых глаз немного стихает. Рискую убрать руки от ушей. Мне уже не спрятаться, и эти детские методы не сработают с таким человеком, как Яр.

– Не кричи, пожалуйста."

"– Не кричать? – из последних сил пытается он снова не перейти на крик.– Ты такое вытворяешь, а я должен молча это проглотить?

Поворачивается к Петру, его глаза метают молнии,

– А ты уволен! Пошел отсюда!

– Ярослав Петрович, Ульяна Александровна попросила забрать документы…

– А если бы с ней что-то случилось?! Я тебе что сказал? Довезти её из больницы до моего дома! А что сделал ты?

Гаврилов сатанеет на глазах, а мне становится жутко от одной мысли, что из-за меня человек сейчас лишится работы.

– Ярослав, – кашляю, чтобы вернуть уверенность в голосе, – это я виновата, я его уговорила.

– А у него что, своей башки нет на плечах? Было отдано четкое распоряжение! Ты какого хрена не позвонил?

– Ярослав, это я. Вини меня, а Петра не трогай, он не виноват ни в чем!

– Пошел отсюда! Потом поговорим.

В комнате с каждой секундой обстановка становится все напряженнее. Петр кидает на меня вопросительный взгляд. Боится оставить наедине с Гавриловым?

– Иди…

Рык Гаврилова снова врывается в подсознание, и я непроизвольно сжимаюсь.