— Баста.

К нему присоединяется Калинкин, который не в курсе, что делать в таких ситуациях, поэтому расхаживает туда-сюда, ероша седые волосы.

Когда приглашаешь в свой дом бешеную собаку, готовым нужно быть ко всему.

— Я его посажу. Он у меня сядет, — мечась по беседке, скалится на меня Петровский.

На щеке ссадины, в глазах бешенство.

— За что? — кивает на него Чернышов. — За то, что ты пьяный со стульев летаешь?

— Ты думай сначала, что говоришь и кому, — тычет в него пальцем. — Или хочешь с ним за компанию?

— У меня адвокаты хорошие, — цедит Руслан. — Но ты смотри, сам без погон не останься. У меня много интересной информации. Захочешь ознакомиться, заходи, покажу.

— Сученыш, — щурит глаза, утирая с морды кровь.

— Таня, вызови брату такси, — просит Калинкин.

Адреналин в моей крови не падает. Тело слегка трясет, и я пытаюсь его расслабить, но выходит хреново. Напряжение вокруг руками пощупать можно. Вижу расширенные глаза сестры. Прикрыв ладонью рот, она смотрит на меня из другого конца беседки, и я не знаю, как она там оказалась, потому что последние три минуты своей жизни провел в состоянии аффекта.

Обернувшись, ищу Риту.

Опустив голову и прижав к груди сумку, она выскальзывает из беседки.

Выхожу следом, не собираясь менять свои гребаные планы. Я и она. Сегодня. Вдвоем. Меня все еще колбасит, поэтому двигаюсь резко. Выскочив из беседки, вижу, как, быстро переставляя ноги, она проносится мимо детей и аниматора и скрывается в доме. Войдя в него, замираю посреди кухни, прислушиваясь."

"Толстые стены заглушают музыку и детские визги во дворе.

Прислушиваюсь, потому что, как бы хорошо я ни успел ее изучить, не знаю, что она выберет прямо сейчас — вернуться, задрав нос, или сбежать. Она в совершенстве владеет обоими приемами, и когда слышу, как хлопает входная дверь дома, срываю в коридор. Пройдя через гостиную, выхожу на парадное крыльцо.

Толкнув дверь железной калитки в десяти метрах от меня, Марго скрывается за ней, и снова щелкает замок. Трусцой добежав до калитки, нажимаю на кнопку, открывая себе дверь.

Ее торопливые шаги по асфальту отчетливо слышны в тишине улицы. Здесь ни души, и тихо, как в деревне.

Добежав до “лексуса”, роется в сумке, а потом роняет ее на землю и упирается согнутыми локтями в машину, опуская на них голову. Услышав мои шаги, оборачивается через плечо, и я вижу то, отчего у меня скручивает живот.

— Блять… — бормочу, быстро перебегая дорогу

Отвернувшись, снова прячет от меня залитое слезами лицо, но я видел достаточно.

Оказавшись рядом, с нажимом разворачиваю ее за плечи и прижимаю к себе.

От этого контакта тело просто, блять, плавится. Я скучал. Реально скучал по ней. У меня в жизни никогда не было такой бешеной потребности физически контактировать с другим человеком.