Босая Алина в розовой пижаме с Чебурашками, открывает нам двери, потом бежит к воротам, тащит увесистую сумку. Усаживаю жену на заднее сидение авто, дочь садится спереди. Говорит подруге, чтобы дышала, всячески отвлекает по пути в роддом.

Нагоняю скорости, глубокая ночь, Родос почти весь спит и даже не догадывается, какой трэш происходит в моей машине. Зрение приобретает подобие коридора, ничего не вижу, как в виртуальной игре. Только дорожную серость и размытые яркие ночные огни.

— Рожаем!

Пинаю с ноги входную дверь в больницу. Немного уставшая администратор жмет на кнопку и через пару минут к нам спешат две медсестры с каталкой, укладывают Яну.

— Со мной пойдешь, — мертвой хваткой держит мою руку жена.

— Куда? В родильный зал? — широко распахиваю глаза, двигаюсь параллельно.

— Да, мне страшно!

— Пощади, возьми хотя бы Алину, — взываю Юсупову.

— Хрен с тобой, птичка райская, но от зала не отходи, так спокойнее.

Жену осматривает акушерка и говорит, что уже можно помещать Яну в родильное отделение. Едва успели. Теперь у Юсуповой меняется настроение, и видеть нас с дочерью она не хочет. Сидим с Алиной на диване в коридоре, волнуемся.

— Отец, — мягко кладет ладонь на запястье, бормочет на греческом, — перестань кусать руку, Янка сильная, она всегда со всем справляется.

Да, черт возьми, но жена кричит так, что волосы встают дыбом. Спину хлещет жаром, опускаю руки на колени, сжимаю в кулаки. Алина с загадочным видом достает мобильный из нагрудного кармана пижамы, отходит на пару шагов дальше.

— Кому звонишь? — громким хрипом выясняю.

— Так… Женечке, пусть порадуется.

— Не смей с ним говорить! Сам потом наберу.

У меня челюсти дергаются, когда Алина начинает упоминать о Россе, страдалица неразделенной любви. Глупая еще.

Дочь делает вид, что не слышит и начинает хвалиться, непривычно тонким мягким голосом. Мне это совершенно не нравится, я подскакиваю с дивана, вырываю из рук девушки трубку.

— Поздравляю с очередным отцовством! — кричит друг по ту сторону динамика.

— Да пока еще нет, ждем вот, — оборачиваю на дочь, говорю тише, — аж яйца сводит от воплей жены.

— Вишенку на торте хочешь? Ммм? — темнит Росс. — А черта помнишь, который пять лет назад чуть не убил тебя? Ммм?

— При чем здесь Филатов?

— Я нашел его.

У меня начинает потеть лоб. Перед глазами предстает чудовищная картина заказной расправы. Тогда мы с Женькой, только-только познакомились, и он не имел опыта в строительном бизнесе, как сейчас. Филатов уже долгое время крутился в этой сфере, да вот только со мной было сложно тягаться. Он хотел сжечь меня заживо, в собственной машине, подослав отбитых наглухо отморозков. Не получилось.