— Вы что-то придумали?

— Это может сработать, — проговорил он и посмотрел на Анвэйма, — ваша светлость, но я не уверен. Совершенно не уверен. Это может погубить обоих.

Я закричала. Анвэйм пошатнулся и схватился за столбик кровати. Он встретился со мной взглядом. Я прошептала охрипшим голосом:

— Пожалуйста. спаси его. пожалуйста.

— Какова вероятность, что ваш план сработает? — спросил эрлорд, посмотрев на магистра Ревиоли.

— Я не знаю, ваша светлость, — тихо ответил маг, — никто бы не дал гарантий, и я не могу сказать точно. Это опасно, но учитывая необычное происхождение малыша, его родственные связи.

— Да говорите уже! — взорвался Аир, обернувшись к магистру. — Что вы хотите сделать?! Вы не видите, они оба умирают!

— Схватки не начинаются, — подтвердила эстресс Марисель.

— Темная подпитка, — вымолвил магистр Ревиоли и посмотрел сначала на делорда, а потом на эрлорда. — Быть может, ему нужна темная магия, поэтому он больше не принимает светлую.

Анвэйм сглотнул и посмотрел на меня. Но решение уже принимал не он: Аир положил руку на мой живот, пустив темные лучи. Я почувствовала успокаивающую пустоту, после чего провалилась в сон.

Три дня провалялась в агонии: плохо различала лица, чувствовала жар в теле, ребенок был беспокойным и постоянно толкался. Меня часто погружали в целебный сон и поили отварами, но рядом неизменно был Аир и Анвэйм, причем порой я путала их присутствия, так как на этот раз ребенка подпитывали оба. Кажется, я услышала отрывок разговора, но не была точно уверена, не почудилось ли мне:

— Судя по всему, двуликому ребенку быть. Пророчество исполнится, — сообщил Аир.

— И в дневниках твоего деда нет ни слова о пророчестве, — вздохнул Анвэйм. — Все мы думали, что дело лишь в родителях — темном и светлом — но оказалось все куда более запутанным.

— Нужен был ребенок, обладающий двумя видами магии, — тихо проговорил Аир, и в его голосе угадывался легкий страх. — Хотя теперь я в какой-то степени тоже отец твоего ребенка, пусть и магический.

— Заткнись, — неожиданно резко ответил Анвэйм в несвойственной ему манере.

Аир негромко рассмеялся. Я была почти уверена, что этот разговор мне почудился, был лишь игрой моего воображения. Именно так я думала, распахнув веки на четвертый день. Вздохнув полной грудью, единственное, что я могла шепнуть, это:

— Воды…

Авина, подскочив с кресла, тут же поднесла к моим губам стакан с водой комнатной температуры. Я осушила его быстрыми жадными глотками и откинулась на подушку. Воспоминания медленно всплывали в голове, а руки непроизвольно легли на живот: малыш толкнулся, и я облегченно вздохнула.

— Я позову эстресс Марисель, — произнесла Авина, и вышла из комнаты.