Аир — теплый, добрый, спокойный. С ним хорошо и уютно.

Танец закончился вместе с магией. Я опустилась на ноги и тихо выдохнула, почувствовала облегчение. Оказывается, стоять на твердом полу оказалось приятнее, чем зависать в воздухе.

Но не успел Хассаир отвести меня к моему месту, как перед нами возник Анвэйм. Рядом с ним стояла Иоланта. Она улыбнулась мне, но скорее как дань воспитанию, чем действительно испытывала ко мне теплые чувства.

— Леди Иоланта, рад встрече, — произнес Аир учтиво и его рука крепче сжала мой локоть, то ли подбадривая, то ли не давая совершить опрометчивых поступков.

— Леди Иоланта, — произнес Анвэйм, — хочу познакомить вас с леди Аламинтой де Шалис, матерью моего ребенка."

"Щеки вспыхнули. Не хочу, не хочу с ней знакомиться! На её фоне я проигрываю по всем параметрам, при этом девушка не выглядит враждебно, скорее примирительно. Она благосклонно кивнула.

— Рада знакомству, леди Аламинта. Я восхищена вашим цветом волос: так потрясающе гармонично и, мне кажется, отражает ваш внутренний мир.

— Благодарю, мне очень приятна высокая оценка от столь изящной леди как вы.

— Могу я справиться о вашем здоровье? — после благодарной улыбки спросила леди Иоланта.

— Вновь благодарю, я чувствую себя чудесно.

— Рада слышать, — откликнулась девушка и посмотрела на Аира. — Вы чудесная пара.

Не правда ли, что сейчас было бы неплохо станцевать кватро? — Она посмотрела на мужчин. — Парами мы образуем противостояние Света и Тьмы, по-моему, это будет выглядеть красиво.

Представила, как Аир продолжает удерживать меня магией в воздухе, при этом партнеры меняются, если я правильно поняла суть танца, и мне тут же поплохело.

— Боюсь, что леди Аламинте после танца необходимо немного отдохнуть.

— О, разумеется, понимаю, — согласилась девушка и вновь посмотрела на меня. — Рада была знакомству. Надеюсь, мы будем видеться чаще.

— Благодарю, — выдавила я, чувствуя, как в горле встал ком.

Хассаир помог отойти мне к фуршетному столу, где я тут же насобирала себе на тарелку небольших закусок. Причем выбор меня интересовал больше, чем сама еда: пока выбирала, размышляла над множеством способов казни его светлости.

— Ты сейчас этой вилкой проткнешь абсолютно каждый бутерброд, — пробормотал Хассаир и наклонился ниже: — Света, успокойся. Или я начну всерьез волноваться за тебя. Неужели все настолько серьезно?

Я подняла на него взгляд. В уголках глаз собиралась слезы, которые я всеми силами пыталась сдержать. Кажется, все серьезнее, чем я могла предположить до этого вечера. Но ревность все расставила на свои места.