Девушка тут же упала на колени.

— Леди! Вы живы! С вами все хорошо? Я та-а-ак пережива-а-ала, — девушка расплакалась, утирая слезы уже скомканным платком. — Я так переживала.

— Авина, встань, — попросила я и подавая девушке руку. В это время из портала вышагнул Анвэйм и перевел строгий взгляд на служанку, которая не знала, куда себя деть.

Ваша светлость.

— Комната леди Аламинты прибрана?

— Да, — отозвалась Авина и хлюпнула носом, тут же пониже опустив голову.

— Хорошо, — кивнул светлый и перевел взгляд на меня. — Отдыхай. К тебе зайдет целитель. Я вернусь позже, чтобы проведать тебя.

— Спасибо.

Светлый скрылся в портале, а я перевела взгляд на служанку и устало улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? Я испугалась, когда тебя откинуло магией. А как лорд де Шалис? То есть отец? С ним тоже все хорошо? Если ты можешь, я бы хотела узнать больше о том, что произошло.

Глаза Авины забегали, она закусила губу, после чего отошла в сторону.

— Все потом, леди, пожалуйста, сейчас вам необходимо отдохнуть.

Нахмурившись, я отправилась за Авиной в нужное крыло и вскоре вошла в выделенные покои, но теперь мысли о лорде де Шалисе не покидали меня. Неужели он… погиб? Я так надеялась, что его удастся спасти!

Но что же на самом деле произошло во дворце Седьмого Великого лорда? Кто были сообщниками И какую правду от меня хотят скрыть?

Уже прошло больше месяца со времени, когда я попала в этот мир. Кажется, что вечность. Прошлая жизнь будто стерлась из воспоминаний, сменившись заботами о насущных проблемах. Уже больше месяца как в моей жизни появились светлый малыш, которому осталось всего ничего до рождения, и его папа с холодным сердцем и льдистыми глазами, в которых мне удалось увидеть чувства и эмоции.

Тогда, на границе, я особенно почувствовала, что мое место посередине двух миров. Нейтральная. Ни светлая, ни темная. Не обладающая магией. Что меня ждет в Ардахейме? Что меня ждет во дворце, где будет проходить Отбор невест для отца моего ребенка? Сложно даже представить.

Гостевые покои Жемчужного дворца разительно отличались от комнат самой Аламинты: и дело даже не в цветовой гамме, а в обезличенности. Вторые характеризовали свою хозяйку, были её воплощением, даже какие-то мелкие детали постоянно напоминали мне, что я — не она, что я лишь гостья в этом теле.

Здесь же “мы обе” были гостьями: уютная гостиная со светло-кремовыми стенами, мягким уголком по центру, обитым зеленой тканью, и высокими стрельчатыми окнами, идущими друг за другом через широкие рамы, из-за чего создавалось впечатление витража, было абсолютно нейтральным, подходящим всем. Светлые шторы, мягкий ковер у окна, словно созданный для того, чтобы стоять здесь с чашкой горячего кофе или чая и наблюдать за рассветом или закатом.