Так мало надо времени, чтобы полюбить ребенка, свыкнуться с ним, начать строить планы.

И самое главное изменение — это я сама. Я сама свыклась с мыслью об этом мире, полюбила дитя, ощутила всю радость от осознания себя беременной. Даже эрлорд стал не так сильно раздражать.

В последнее время мы даже могли общаться. Эрлорд приходил каждый вечер, чтобы подпитывать ребенка. Я уже почти привыкла к нему, к его близости в этот момент, но все еще не готова была воспринимать его как отца ребенка, скорее, как человека, который помогает мне. Я понимала, что все вокруг меня играют лишь по своим правилам, они ничего не стараются сделать ради меня, но я с благодарностью принимала ту помощь, которую они оказывали ребенку.

Например, от магистра Энрада. За прошедшею неделю я улучшила свои знания об истории и этикете этого мира. Меня посвятили в тонкости власти, местную моду, названия всяких женских штучек, объяснили основные магические обряды, о существовании которых знает каждый житель этого мира. Все еще было удивительно, что все жители — маги в той или иной степени. Население Ардахейма и Фарахейма было относительно немногочисленно — по пятьдесят-шестьдесят миллионов, сравнимо с какой-нибудь Англией или Францией, однако этот мир был по-своему прекрасен. Чем больше я узнавала, тем больше мне он нравился.

С Марисель мы каждый раз вели войну за провизию: я выторговывала у неё вкусности, а он в ответ закатывала глаза и заламывала пальцы, но предоставляла мне то, что я просила. Просила я немного, не так много вредного, но иногда страсть как хотелось чего-нибудь жареного или сладкого!

Я так ничего и не узнала о пророчестве, сколько не искала в библиотеке. Но она была настолько огромной, что не удивительно — на изучение уйдут недели. А у меня почти весь день занимали эрлорд, его дражайшая родственница и эстресс Марисель.

Она же, кстати, провела утренний осмотр, после чего пожелала мне прекрасного дня и ушла, а вместо неё в комнату вошла горничная.

— Доброе утро, леди Аламинта, — улыбнулась Авина, войдя в покои. В последнее время её отношение ко мне значительно изменилось, и нагрянуло первое потепление. — Завтрак уже готов.

Хм, пусть мой день и начинался сразу с обеда и приносили его в комнату, называли его все же завтраком. Разве я виновата, что по ночам учусь? Хотя все списывают мое состояние на простую сонливость во время беременности.

Стоило мне выйти из спальни, как я увидела в комнате снежинки, только не белые, а красные и синие. Завороженная прекрасным зрелищем я сделала несколько шагов вперед и потянулась рукой к первой, синий снежинки. Она словно котенок ластилась ко мне, сама поплыла и… прилипла к моему пальцу.

— Синие! — воскликнули позади меня.