Так какого черта нашло на тебя, Кравцов?!

Дома становится совсем тоскливо. Квартира пустая и мертвая. А ещё теперь она мне кажется чужой.

— Ничего, солнышко, все у нас хорошо будет. — Я глажу живот, потому что малышка тоже разволновалась и начала активно пинаться.

Нужно успокоиться и наконец-то выяснить, что происходит. Сначала позвоню Серёже. Точно. Нужно спросить, о чем они с Даней успели перекинуться, что тот словно с катушек съехал.

Но Безруков трубку не берет. Даже после четвёртого звонка.

Ладно. Спокойно. Осталась Таня.

Я долго смотрю на список контактов, прежде чем набрать подругу.

Размышляю над тем, могла ли она в самом деле сдать меня, да ещё и к Дане приставать. Но если не она, то как он узнал, где я?

Выбираю стратегию нападения.

— Алло? Решетникова? С ума сошла? Ты время-то видела? — сонно бормочет она.

Ну да, сейчас уже первый час ночи. Это Семёнова сладко спала все это время, я же переездом занималась.

— Таня, подруга моя дорогая, — начинаю я, — а скажи-ка мне, как так получилось, что ты вместо того, чтобы прикрыть меня, пошла к моему мужу и рассказала, где и с кем меня можно найти? Да не только рассказала, ещё и наплела бог знает что! — со злостью выдаю я, и на том конце провода возникает долгая пауза.

— Знаешь, подруга, — последнее слово она практически выплевывает, — наверное, пришло время расставить все точки над «i», потому что мне надоело постоянно находиться в тени невероятной Милы! Даня мой! Всегда был моим, а ты украла его у меня! — Яд прямо-таки сочится из ее слов.

— О чем ты? — пораженно спрашиваю я, такое поведение подруги меня удивляет.

— Я ещё со школы его любила, пыталась заставить его посмотреть в свою сторону, но он, кроме тебя, никого вокруг не замечал! А тебе он не нужен был, как и сейчас! А мне знаешь каково было? Знаешь, Мила? Общаться с ним, видеть его, но при этом знать, что на меня он никогда не будет смотреть так, как смотрит на тебя. Но сейчас я уже не та глупая девочка. За своё счастье до конца бороться буду. По головам пойду, а Даню своим сделаю.

На какое-то время в трубке воцаряется тишина. Слышно лишь наше с Таней тяжелое дыхание.

Сердце в груди колотит неистово сильно. Я пытаюсь переварить сказанное ею, но не выходит. Как вообще осознать, что человек, который много лет был твоим лучшим другом, оказывается в душе испытывал к тебе ненависть? Разве я виновата, что Даня полюбил меня, а не ее? Разве пыталась отбить его у нее? Разве хоть раз давала ему надежду?

— Почему ты не сказала? — с трудом выдавливаю из себя единственный вопрос. Меня бросает в холод, а ладони потеют. Малышка нервничает, как и я.