— Даня садится рядом со мной, вытягивая ноги вперед, и зевает, прикрывая ладонью рот.

— Да, неплохо. И когда ждать первый улов? — киваю на удочки.

— Как повезет. Следи за поплавками.

Какое-то время мы сидим в полной тишине. Просто наслаждаемся ранним летним утром. Я не отвожу взгляда от мирной глади воды. Каждый из нас думает о чем-то своем.

— Непривычно тихо здесь. После шумного города даже как-то не по себе. — Делаю несколько фотографий реки не телефон и улыбаюсь, когда рядом с нами появляются Лана и Джек.

— А мне, наоборот, в такие моменты кажется, что домой вернулся, — загадочно произносит Даня, а потом сообщает мне, что клюет.

 — Смотри, какой большой, — довольно лыбится он, снимая рыбу с крючка. — Уху в казане на дровах сварим. Такую вкусную, как у меня, ты в жизни нигде не пробовала.

— Ты же знаешь, я не по рыбе, — морщусь я, с жалостью разглядывая несчастного карася, что плескается в ведре рядом с нами.

Снова замолкаем. Даня вглядывается в даль. Кажется напряженным. Об удочках благополучно забывает. Что это с ним?

— Я вырос там, — вздыхает он и не отрывает взгляда от горизонта.

— Где? — не понимаю я, о чем он, с первого раза.

— В Красноселках. Так называется эта деревня, — пальцем указывает на противоположный берег реки.

— Да ладно? — Я знала, что Даня переехал из деревни, но все равно удивляюсь его словам. — Ты здесь жил? Но… тут же всего три улицы. — Жмурюсь, чтобы получше разглядеть то, что находится вдалеке.

— Четыре на самом деле. И полторы тысячи человек населения. Было. Двенадцать лет назад. А сколько сейчас, не знаю.

— Жесть, — вырывается из моего рта до того, как я успеваю подумать. — В смысле, там же ни супермаркета, ни больницы, ни доставки еды, наверное, нет, — быстро добавляю я и перевожу взгляд на Даню.

— Школы там тоже нет. Приходилось ездить каждый день в соседний поселок. В десяти километрах отсюда.

— Ясно, — растерянно произношу я, не зная, что ещё сказать. Я вдруг понимаю, что Кравцов привёз меня в своё место. Святая святых."

"— А вот тот дом, третий с конца, мой. Немного видно отсюда, если присмотреться. Погоди, у меня же бинокль есть с собой, — суетится Кравцов и выуживает его из рюкзака. — Держи.

Я беру в руки вещицу и подношу к глазам. Теперь четко могу рассмотреть крыши домов и даже сохнущее постельное белье на проволоке во дворе.

— Третий справа дом без крыши и окон — кажется, ты ошибся, Кравцов.

— Не ошибся, — сдавленно произносит он. — Там много лет никто не живет, поэтому неудивительно, что люди растащили все, что смогли.

В голосе Дани слышатся горечь и боль, поэтому я решаю больше не шутить и не язвить. Чувствую, что говорить о прошлом для него тяжело, поэтому боюсь спугнуть его. Все же я очень хочу узнать побольше о нем, но спросить в лоб не решаюсь.