Быстро моргаю, внезапно понимая, что слова Давида не лишены доли истины… Ведь, и правда, я слышала их разговор… Про усыновление и поиск беременной женщины, подходящей под описание…

- Но тогда… как? Я… ничего не понимаю…

Растерянно смотрю на мужчину, но в его лице вижу только холод и ожесточение. Он уже сделал свои выводы. И мне его не переубедить, чтобы я ему ни говорила…

- Я знаю, чем ты занимаешься, Настя, - цедит сквозь плотно сжатые зубы. – Я, ведь, был твоим клиентом, правда?

Внезапная смена темы разговора ставит меня в тупик. Вспоминаю, о нашей первой встрече. Я, и правда, была официанткой в том ресторане, а он был моим клиентом… Давид знал об этом с самого начала, но это его не смущало… Меня смущало, а его – нет! С момента нашей встречи меня беспокоила пропасть в нашем финансовом положении, но Давид лишь смеялся над моим беспокойством, говорил, что это неважно… Видимо, тоже врал. Потому что сейчас ему вдруг стало это очень важным…

- Да, был. Но ты, ведь, знал обо всём с самого начала… - опускаю взгляд, чувствуя, как щёки загораются от смущения. – И я не вижу в этом ничего плохого… Деньги, они, знаешь ли, не из воздуха берутся. То, чем я занимаюсь – тоже работа! Но у меня есть вторая – по знакомству устроилась в агентство, и я отлично всё совмещаю! Не понимаю, почему это вдруг начало беспокоить тебя!

- Правда, не понимаешь? – он одаривает меня презрительным взглядом и отстраняется с таким видом, будто я ему противна. – Ладно, у нас, видимо, слишком разные взгляды на жизнь. Но если ты думала, что я буду терпеть твою «подработку», то ты сильно ошибалась! Такие женщины рядом со мной не задерживаются!

Удивлённо поднимаю брови. Какие «такие» женщины?! Бедные официантки? Он об этом?! Вспоминаю его безукоризненную, элегантную жену-блондинку и чувствую себя человеком второго сорта… Как же это жестоко с его стороны! Вот мерзавец!

- В любом случае ребёнок сильно осложнит твою работу, - высокомерно заявляет он. – Скоро тебе придётся уволиться.

Понимаю, что он прав. Никому не нужна беременная официантка с огромным пузом. Да и отработать всю смену «на ногах» скоро станет для меня непосильной задачей…

- Буду продолжать работать, пока не станет видно живота… - гордо отвечаю. – Надеюсь, богачи, которых мне приходится обслуживать, стерпят беременную… А потом что-нибудь придумаю…

Лицо Давида снова приобретает брезгливое выражение. Он прищуривается и смотрит на меня полным пренебрежения взглядом.

- Господи, Настя… - поражённо вздыхает, отворачиваясь к двери. – Да как ты так можешь? Меня тошнит от одной мысли от том, чем ты занимаешься!

Губы начинают подрагивать. В глазах жжёт от обиды. Не понимаю, как он может быть таким жестоким!?

- Я не виновата, что у меня нет денег! – всхлипываю, вытирая щёки ладонью.