Электричество бьёт по самым чувствительным точкам! Я задыхаюсь!

Давид нависает надо мной, дёргает вверх платье и…

В этот момент слышится, как поворачивается ручка двери!

Мы оба как по команде отстраняемся и начинаем хаотично застёгивать пуговицы, но довести дело до конца всё равно не успеваем, потому что на пороге уже стоят наши родственники! Моя бабушка и её новый муж – дед Давида!

Глава 59

Глава 59

Давид

Вот же…

Слов не хватает. Цензурных. Зато нецензурных навалом!

Пуговицы не попадают в прорезь, лицо пылает.

Волосы у Насти всклокоченные, мы оба помятые, словно… Да-да, будто школьники, которых родители застукали за «этим»!

- Добрый день! – первой из ступора выходит Настина бабушка. – Давид… Очень рада вашему… визиту!

Киваю невпопад, а сам смотрю на деда! Женишок, тоже мне! Молодожёны, мать их за ногу! Хорошо, хоть об этом меня Лавров предупредил, а то я бы снова попал впросак. Да уж, стрёмно всё в последнюю очередь узнавать.

- Давай малышка, помогу, - дед обращается к Настиной бабушке и помогает ей снять пальто и вешает его в шкаф.

«Малышка»? Мда… улыбка так и просится наружу, но я сдерживаюсь.

Дед снимает верхнюю одежду как ни в чём не бывало и строго смотрит на меня.

- Ну и проблем ты нам подкинул, внук! – хмурится.

А у меня аж дыхание перехватывает! Вообще, это я в тюрьме пять дней сидел, а не он! После этого дед мне выговаривает за проблемы?

- Я и сам не рад! Давай потом поговорим, не при дамах.

- Идёт, - по-деловому коротко отвечает он."

"- Не ссорьтесь, мальчики, - Настина бабушка прямо светится изнутри, когда обращается к моему деду. – Пошлите лучше чай пить!

Он тоже улыбается ей, в миг становясь лет на двадцать моложе.

Бабушка у Насти очень приятная женщина. Теперь, когда она вышла из больницы, выглядит ещё лучше. Стройная, длинные волосы забраны в элегантный пучок, глаза сияют. Должен отметить, они с дедом смотрятся вместе просто отлично!

Когда сладкая парочка тактично проходит на кухню, мы с Настей смущённо переглядываемся. Притягиваю её к себе и целую в лоб.

- Мы продолжим позже, милая.

Слышу, как на кухне шумит чайник, и Настина бабушка зовёт нас к столу.

- Вот только угостить вас нечем! – суетится она по крошечной кухоньке, которая теперь отчего-то кажется мне ужасно уютной.

Замечаю, что дед смотрит на неё словно заворожённый. Никогда не видел на его лице такого мечтательного выражения. Родную бабушку я не знал. С её смерти прошло более тридцати лет. И всё это время дед скорбел о ней, оставаясь холостым. Он редко говорил о бабушке, но не потому, что забыл, а потому, что ему было слишком больно её вспоминать… Я привык к мысли о том, что дед мой эдакий сухарь, старый солдат, не знающий слов любви. Однако теперь я вижу, как сильно ему не хватало рядом женского тепла.

- Ну что, - делаю глоток чая.