Я считаю тебя братом, – я вытянула вперед руку, и темное облако лизнуло пальцы в подтверждение моих слов. – То, что ты не считаешь меня сестрой, нас – семьей, я пережить готова. И подождать. Если тебе для этого нужен ритуал – хорошо, пусть будет так. Мне – не нужен.

Данд заметно растерялся – сила не может врать.

– У меня не так много братьев, чтобы я отказывалась от них из-за цвета источника. В моем доме все будут жить мирно, если не найдете общий язык сами – я приложу все усилия…

– Акселя, сира Акселя, – поправился он, – вы тоже шантажировали бы? – выдавил он по слогам.

– Если это поможет сохранить мир и вбить немного мозгов в чью-то голову, – я кивнула в ответ. – Шантажировала, шантажирую, и буду шантажировать. И, Акса я ещё приложила бы силой. Речь не только о тебе. Там, – я ткнула в окно, где виднелось крыло, и витражная крыша Зимнего сада, – сидит Винни, для которой это единственный шанс. Если дядя будет не в форме, не хватит сил, что-то пойдет не так… она умрет. Ты готов взять на себя такую ответственность? Готов приговорить, потому что не можешь справиться с обидой?

Данд открыл рот и закрыл, не произнеся ни слова, беспомощно покосившись в окно.

На миг мне стало его жалко. Но только на миг.

С седла я спрыгнула, поскользнувшись, так, чтобы начать падать – Данд не подвел, поймав меня в полете. Я крепко-крепко обхватила его руками, прижавшись – не отодрать. Он дернулся и застыл.

Было жутко неудобно – Данд был таким же высоким, как Акс, но я переплела пальцы в замок. Хэсау много обнимаются. Всегда обнимаются, касаются друг друга, хлопают по плечам, как будто тактильная поддержка дает какую-то уверенность, как будто они черпают в этом силу.

Первым делом, когда Хок или Бер приезжают к нам – они начинают обниматься, до хруста в костях, до моего непременного визга, когда подбрасывают в воздух. И Люци тоже всегда находил повод коснуться лишний раз.

Данду обнимать было некого. Не старую же Стефанию на ночь? Или Йока на тренировках? Дядю? От него не дождешься. Акселя?

Я тихонько фыркнула в теплую грудь – пахло от брата хорошо. Лесом, снегом, горами, теплом ночных костров и совсем немного – тревогой. Ждать пришлось недолго – сильные руки притянули меня ближе, и дыхание защекотало волосы на макушке – он всегда любил нюхать.

Не знаю, сколько мы стояли вот так, обнявшись, и чуть покачиваясь, но внутри стало тепло.

Мое солнце. Данд всегда грел так, что хотелось мурлыкать от удовольствия. Волны спокойствия, надежности и какой-то пронзительной решимости прокатывались через меня валом. Такой же непоколебимый, как Лирнейские.

Брат. Как же мне тебя не хватало.

Недалеко от каморки Старика что-то звякнуло и забренчало – и это разбило хрупкость момента. Утро вступало в свои права, скоро тренировка.