Но что самое удивительное, не взирая на творящееся вокруг, не размышляя, что любой из кощеев может переломить ей хребет, возле умирающей рубежницы уже оказалась Наталья. И я знал почему.

Стоит ли боятся смерти в образе чужанки, когда у тебя под рукой практически ключ к бессмертию. Когда ты можешь сама стать рубежницей. Наталья просила, а, может, и требовала, чтобы Инга передала ей хист. И несмотря на то, что ей было очень тяжело и она совсем не жалала этого делать, я знал, что она передаст.

Самонаводящееся оружие с позывным «лич» меж тем с необычайной легкостью добралось сначала до Виктора. Я даже не успел заметить, что сделала нежить, но Лантье отлетел прочь со скоростью надутого шара. А затем чур ударил своей лобастой головой Трепова. Нож Тугарина упал на землю, хотя старик остался на ногах. Пусть и ценой очередных амулетов или колец.

Он сконструировал вычурную форму, которая неожиданно для меня стала обретать черные контуры, когда Тугарин принялся наполнять ее силой. Не знаю, что это было — заклинание против нежити или нечто универсальное, — но лич оценил. Его серьезно тряхнуло, подняло в воздух, где кожа вытянулась под напором вспухших сухожилий и мышц. Надо же, я даже и не думал, что у мертвяка есть последние."

"Что-то, разрываясь внутри лича, затрещало. Я даже на мгновение испугался, что сейчас мой союзник умрет окончательно. Однако к явному неудовольствию Трепова, форма заклинания принялась разрушаться изнутри, пока вовсе не пропала.

Личу не понадобилось время на восстановление. Он приземлился на землю и теперь, казалось, стал еще злее. Потому что Тугарин, который будто бы сначала сам собирался разобраться с новым противником, с нотками истерики в голосе заорал:

— Агата!

Рубежница, которая и не торопилась спешиться, потянула поводья в сторону, и Куся встала между чуром и Тугариным. Лич, являющийся профаном в делах разумной нечисти, совершил самое худшее, что только мог, — ударил хистом напрямую. И его предсказуемо отбросило назад. Больше того, я видел, как промысел, которым мертвяк оказался заполнен словно до отказа, внезапно стал торопливо покидать тело лича. И это вселяло тревогу.

Но что самое интересное, лич оказался невероятно силен. Я помнил, что Куся блокирует практически весь промысел, цифры там стремились к ста процентам, но абсолютным значением не являлись. И вот этот вот сущий процент и проскользнул сквозь защитные барьеры грифонихи. Что тут сказать, я первый раз был рад, что кто-то, кроме меня, гасит мою нечисть.

Потому что вместе с удивленной Кусей, на землю свалилась и Агата, отпустив поводья. И грифониха неожиданно оказалась на свободе.

Я уже рвался к ней, оставив Рехона сражаться с будто бы еще больше расплывшимся Виктором.