Император, сидящий за столом в рубашке с расстёгнутой пуговицей сверху, кинул на меня взгляд и вернулся к своему делу, подписыванию бумаг. Прекрасно понимая, какой это гемор, торопить я его не стал.

— Присаживайтесь, Сергей, — произнёс он, указывая мне рукой на одно из кресел. — Прошу прощения за такой вид и за то, что сейчас занимаюсь делами. После вчерашнего вечера слишком много работы, — покачал император головой.

— А я думал, что принц всем этим занимается.

Он хмыкнул. Я думал, что он не ответит, но император всё же произнёс:

— Мой сын действительно этим занимался, но, сейчас ситуация такова, что именно мне необходимо уделить этому время.

Дальше развивать диалог я не стал. Ясно одно — он не думал, что это всё же произойдёт, вот и сел сам за дела.

— Вы не спросите, что произошло? — поднял император на меня взгляд. — Или Таня уже вам всё рассказала?

— Спрошу, но не хочу отвлекать вас сейчас. Не так давно мне тоже пришлось заняться бумагами, — я вздохнул. — Поэтому и понимаю, как сильно это может раздражать. Так что можете не торопиться.

Через минут пять он закончил и отложил ручку с печатью в сторону.

— Чай, кофе, может что покрепче? — спросил император, вставая с кресла и прохаживаясь по кабинету.

Какой-то он слишком доброжелательный. Хочет таким образом проверить меня?

— Таня к вам хорошо относится, Сергей, — ответил он на невысказанный вопрос. — Я всегда доверял чутью своей младшей дочери. Она не может ошибаться, поэтому, если она попросила — я исполню её просьбу. Не больше.

Ага. Понятно. Хочет сказать, что это только ради неё. Таким образом пытается сохранить «возможные» силы Тани в своей игре.

— Спасибо, но ничего не нужно, я уже попил чаю с Владимиром Сергеевичем.

— Вот как? — спросил он. — Что же, думаю, что граф Дубровский объяснил вам свою позицию. Вы хотели именно поэтому поводу поговорить?

Намекает на то, что разговор про разломы лишь предлог? Как по детски.

— Нет, совсем нет. Ваша и его точка зрения в этом вопросе мне ясна и, надо заметить, что я даже рад, что вы не будете вмешиваться. В конце концов, худший враг любых влюблённых — это родители, несогласные с их выбором.

Я улыбнулся, наблюдая за его лицом. Император был хмур. Понимает, что я тоже начинаю «играть». Уверен, что он сам обо мне слышал и не раз, а теперь столкнулся со мной и наверняка ожидал чего-то другого, а не того, что я прямым текстом ему напомню, что он пообещал не вмешиваться в эту ситуацию, тем самым поддевая его."

"— Вы правы, Сергей.